Лицо полковника помрачнело:

— О, этот человек не позволяет забыть о нем ни на секунду! Прошлой ночью он остановил отряд моих людей, которые должны были доставить в город арестованного — старика Джима Хэтнелла. Этот вздорный старый козел за день до этого разрядил двустволку в солдат, которые приехали конфисковать его имущество за неуплату налогов. Шип заявил, что старик почти слеп от катаракты и не смог отличить солдат от грабителей. Он даже осмелился спросить, как же быть с правом человека на защиту своего жилища! Он также был настолько любезен, что посоветовал нам не тратить времени на поиски старика, поскольку тот уже на пути в Техас, где собирается остановиться у своей внучки.

— А правда, что этот человек был слеп?

— Не знаю. Может быть.

— А вы уверены, что это был Шип?

— Он оставил свою визитную карточку. Солдаты клялись, что он был семи футов ростом, здоров, как бык, и говорил с немецким акцентом. Впрочем, тут я сомневаюсь в их объективности. Должны же они были объяснить, как одному человеку удалось справиться с шестерыми.

— Невероятно!

— Это, черт побери, просто выводит из себя! Я не могу понять, как он все это придумывает. Все его «подвиги» так непохожи один на другой, что теряется всякий смысл. Как будто он идет на все, чтобы запутать нас, или же у него не в порядке с головой. Можно подумать, что он в одиночку воюет за то, чтобы исправить все несправедливости на этом свете.

— Ангел и дьявол, — пробормотала Летти.

— Именно так.

Она долго смотрела вдаль, погруженная в воспоминания о темном кукурузном сарае и невозможном волшебстве его ласки, потом закрыла глаза и помотала головой, чтобы отогнать возникшие видения:

— Полагаю, вы послали людей на дороги, ведущие в Техас?

Уорд кивнул:

— Не то чтобы я надеялся, что они вернутся с Шипом или хотя бы со стариком Хэтнеллом. Даже если это и не была уловка, чтобы направить погоню не в ту сторону, пока мои люди дошли до города, кто угодно успел бы добраться до границы Техаса. До нее не больше сорока-пятидесяти миль, какой бы дорогой вы ни поехали.

Поскольку Летти заинтересовалась, полковник решил показать ей дороги, ведущие на юг и на запад, к Техасу. Они даже поехали по одной из них, вдоль реки, через хлопковые поля, тянущиеся зелеными рядами до горизонта, мимо лачуг, где играли негритята, и больших домов, превращающихся в руины. Только иногда попадалось хорошо сохранившееся жилище, похожее на обитель процветающих хозяев. Там, где дорога уходила в сторону от реки, они свернули и поехали по узкой тропинке, которая вилась по берегу. В конце ее они остановились, чтобы дать лошадям отдых.

— Как жаль, что не хватает времени, — сказал Томас Уорд. — Здесь столько мест, которые я хотел бы вам показать! Всего в нескольких милях вниз по течению находится селение Иль-Бревилль, там живет несколько семей, в основном родственники. Они известны здесь, в штате, как «свободные цветные люди» и представляют собой невероятную смесь французской и африканской крови. Среди их предков был один из самых первых поселенцев, который появился в Накитоше, когда эти земли принадлежали Франции, — месье Метуайе.

— Да, Генри писал мне о них.

— Они считают себя «третьей кастой» — не белыми, но и определенно не неграми. Когда-то они были богаты, владели сотнями рабов, многие получили прекрасное образование — их посылали в Париж для приобретения европейского лоска. Теперь та их жизнь уже позади.

— Кажется, в начале этой недели кого-то из них хоронили?

— Верно.