|
Тогда об этом крике много чего говорили! Ну и еще все, конечно, говорили о том, что теперь будет с нами дальше. Конечно, говорили все, в Руммалию мы уже не пойдем, потому что кому теперь нас туда вести? Айга же еще даже при Хальдере был против Руммалии, а теперь об этом и говорить даже нечего. Но правда, говорили и такое: про то, что а кто он теперь такой? Он, говорили, разве старший ярл? Это, говорили, он был старшим при Хальдере, а теперь Хальдер мертв и его меч сгорел, а со своим мечом Айга ничуть не старше Верослава. И вообще, Тэнград теперь отложится, как раньше отложился Уллин. А мы чем хуже, начали они уже спрашивать один другого. Мы, продолжали они, глурские, до Хальдера никому не кланялись. И теперь опять кланяться не будем! Да, может, мы уже не кланяемся. Может, наши ярлы уже отложились, может, они для того и остались на кумирне, чтобы сказать об этом Айге. Правда, тут же добавляли они, говорят, что все ярлы, пока что старший и пока что младшие, теперь уже все сидят в тереме, они теперь там затворились. И вот давно уже темно, а они все никак оттуда не выходят. У них там Круг, по-ярльски – Ряд. В последний раз, еще при Хальдере, Ряд превратился в сечу. Троих после того Ряда с честью отнесли в курган, а четвертого скормили псам. А теперь кого будут кормить? Вот о чем уже они стали гадать! Тогда я встал и велел всем своим людям гасить костры и ложиться в кольчугах и при мечах. И никто не стал со мной спорить, потому что, я думаю, все тогда ждали чего-то особенного…
Все ждали, это верно. А дождался только один я! А было это так. Уже почти все полегли, стало тихо, и уже костры почти все уже погасли. Наш костер был совсем недалеко от реки, в каких-нибудь шагах двадцати, не больше. А было тогда так темно, что я реки совсем не видел. И вот я лежу, щит у меня под головой, меч под рукой, и думаю. Да нет, даже не думаю, а просто знаю, что завтра будет сеча. А может, и еще сегодня ночью. Но сеча тогда хороша, когда ты пришел в Руммалию, а там есть Город, а в том Городе есть добыча. То есть мне только тогда хорошо, когда я знаю, кто мой враг, и что можно взять у этого врага, и как потом обо всем этом рассказать. А что может быть здесь? А вот что: сейчас прибежит мой – глурский – ярл из терема и закричит: «Бей!» А кого? Этого он и сам пока что не решил. Да и потом: ведь я же не пес, чтобы мне сказал «Куси!» – и я сразу кидался и кусал. Я воин, у меня есть меч, я целовал его на верность Хальдеру и Айге. Да, Хальдер уже мертв, а Айга, так говорят, теперь наш враг из-за того, что дал прикончить Хальдера. Всё может быть! Но Хальдер хорошо ушел, и он нисколько не упрекал Айгу в своей смерти, а только звал с собой всех, кто захочет. Вот о чем думал я тогда. И не заметил, как заснул… И вдруг кто-то шепнул: – Лузай! Я сразу же открыл глаза. Но, повторяю, тогда было так сильно темно, что я не смог рассмотреть, кто же это здесь, в траве, возле меня. Хотя тот человек лежал совсем рядом со мной! Я поднял голову… Но он сделал знак, чтобы я не шевелился. Я опять лег и ждал. Враг так не поступает, подумал я про этого пока что незнакомого мне человека, враг сразу бы убил меня. А этот хочет со мной говорить. Тогда пусть говорит! И этот человек и вправду опять зашептал: – Лузай! Я теперь знаю, как тебя зовут. Мне это сказали на пиру. А я узнал, что это – наш ярл Айгаслав. Я узнал его по голосу. И я шепотом сказал ему об этом. – Да, это я, – тихо ответил Айгаслав. – Пока что ярл, – и усмехнулся. Я молчал. Потому что я не люблю задавать вопросы. Я же не женщина! А ярл еще немного подождал, потом очень сердито сказал: – Я ушел от них всех. Они меня там еще ищут. А я сейчас совсем уйду! Я опять ничего не спросил, он немного подождал и опять сказал сам: – Я уйду к Хальдеру! А ты пойдешь со мной? – и, уже не дожидаясь ответа, он быстро и очень сердито продолжал: – Да! Я сам видел – он сгорел! Ну и что из этого?! Ведь он же еще звал с собой, и ты хотел идти. |
