— Не говори так, — взмолилась Эл. — Не говори, что хотела бы вновь увидеть Морриса.

Она так и не смогла научить подругу искусству вовремя прикусывать язык; как и понимать, насколько просто и буквально мыслят хозяева потустороннего мира. Надо следить за тем, что говоришь, и даже за тем, что думаешь. Разве это так сложно понять? Иногда ей казалось, что Колетт просто не может быть таким тормозом. Наверняка она делает это специально, мучает ее.

Позвонил Гэвин. Он попросил Колетт, Эл молча передала ей трубку. Она болталась поблизости, подслушивая, хотя успешно справилась бы с этой задачей и в другой комнате. Она могла настроиться на Гэвина в любую секунду, просто это было бы утомительно. Довольно четко она услышала, как он спрашивает:

— Как поживает толстая лесбиянка?

— Я же тебе говорила, Элисон не лесбиянка, — возмутилась Колетт. — Между прочим, у нее есть мужчина, и не один.

— И кто же? — потребовал ответа Гэвин.

— Погоди-ка. — Колетт призадумалась. — Значит, так, Донни. И еще Кит… они давно знакомы.

Эл встала в дверном проеме.

— Колетт… не надо.

Колетт злобно отмахнулась от нее.

Не шути с бесами, взмолилась Эл — но молча. Она повернулась и вышла из комнаты. Ты бы поостереглась, Колетт, да откуда тебе знать, что это необходимо? Ты веришь, но веришь наполовину, вот что плохо. Тебе нравится щекотать себе нервы, тебе нравятся деньги, но ты не хочешь менять свой примитивный взгляд на мир. Она услышала, как Колетт говорит Гэвину:

— И Дин. Вообще-то Дину больше нравлюсь я. Но он совсем еще мальчишка.

— Что они делают, эти парни? — спросил Гэвин. — Небось, тоже гадалками подрабатывают?

— И Март, — продолжала она. — Ах да, и наш сосед, Эван. В нашей жизни мужчин хватает, сам видишь.

— Ты мутишь с соседом? — спросил Гэвин. — Он женат?

— Это мое личное дело.

Колетт посетило игристое, мурашками бегущее по телу вдохновение лжецов. Когда она услышала, что вылетает из ее рта, то испугалась. Вполне естественно, что ей хотелось как-то приукрасить свою жизнь в разговоре с Гэвином, но хватит, хватит, сказала она себе. Донни и Кит давно мертвы, Эван — дебил, а Март живет в сарае. Или жил.

— И правда, — согласился Гэвин. — В смысле, никогда бы не подумал, что кто-то может бросить жену и детей ради тебя, Колетт, но у меня больше нет права на мнение по этому поводу, верно?

— Именно, черт побери.

— Так что встречайся с кем хочешь, — сказал он высокомерно (словно давая соизволение, подумала она). — Слушай, я вообще чего позвонил — у нас тут на работе была небольшая реорганизация. В общем, меня уволили.

— Понятно. И давно?

— Три месяца назад.

— Мог бы и сказать.

— Да, но я надеялся устроиться. Я позвонил кое-кому.

— И что, их не было на месте? У них было совещание? Они улетели на неделю в отпуск?

— Сейчас вообще экономический спад, ты в курсе?

— Я не думаю, что это спад. Я думаю, что тебя наконец раскусили, Гэвин.

— Нет, это везде творится, все крупные консалтинговые фирмы сокращают штаты.

— И как, справляешься? С деньжатами, небось, туговато?

— Это всего лишь вопрос доходов и расходов.

— Уверена, Зоуи тебя не бросит в беде.

Он как-то замешкался, и Колетт спросила напрямик:

— Надеюсь, вы еще вместе?

— О да, она очень верная.