Вторая половина обычно начиналась с вопросов и ответов. Когда Колетт только начала работать с Эл, она очень переживала из-за этой части вечера. Она боялась, что какой-нибудь скептик вскочит и крикнет, что Эл хитрит и постоянно ошибается. Но Эл засмеялась. Она сказала, такие люди не выходят по вечерам, они сидят дома, смотрят «Время вопросов» и орут на телевизор.

Сегодня разговор быстро ушел в сторону. Одна женщина встала, расплываясь в улыбке, легко и профессионально взяла микрофон.

— Ну, вы, наверное, догадываетесь, что всех нас интересует.

Эл притворно улыбнулась в ответ.

— Уход королевы.

Женщина только что не присела в реверансе.

— Вы общались с ее величеством королевой-матерью? Как она поживает в мире ином? Она воссоединилась с королем Георгом?

— О да, — ответила Элисон, — она воссоединится.

На самом деле шансы примерно такие же, как случайно встретить знакомого на центральной станции метро в час пик. Не четырнадцать миллионов к одному, как в Национальной лотерее, но надо принимать во внимание, что мертвые, подобно живым, иногда ловко увиливают и прячутся.

— А принцесса Маргарет? Она увиделась с ее королевским высочеством, своей дочерью?

Принцесса Маргарет проникала в зал. Эл не могла ее остановить. Она напевала какую-то веселую песенку. Никто не портит вечер с такой скоростью, как члены королевской семьи. Они ожидают, что будут иметь успех, они выбирают тему, они говорят, а тебе полагается слушать. Кто-то, возможно сама принцесса, молотил по клавишам пианино, другие голоса начали подпевать. Но Элисон спешила, она хотела приняться за мужчину, первого за вечер мужчину, который поднял руку, чтобы задать вопрос. Безжалостно она отмахнулась от всего семейства: от Маргарет Роуз, принцессы Ди, принца Альберта и расплывчатого старого хрена, должно быть кого-то из Плантагенетов. Эл нравилось, что по телевизору показывают так много исторических передач. Не один вечер она провела на диване, обхватив пухлые лодыжки и тыкая пальцем в знакомых. «Это что, правда миссис Панкхерст? — спрашивала она. — Никогда не видела ее в этой шляпе».

Мужчина встал. Администратор, пулей носившийся по комнате теперь, когда Колетт влепила ему выговор, передал микрофон по залу. Бедный старикан заметно дрожал.

— Я никогда этого прежде не делал, — сказал он.

— Держите микрофон ровно, — посоветовала Эл. — Спешить некуда, сэр.

— Никогда не бывал на таких вечерах, — продолжал он. — Но я в последнее время все больше предоставлен самому себе, так что… — Он хотел узнать о своем отце, который перед смертью перенес ампутацию. Воссоединится ли он со своей ногой в потустороннем мире?

Эл могла успокоить его на этот счет. В мире ином, сказала она, люди здоровы и молоды.

— Они получают обратно свои конечности и все остальное. Когда бы они ни были счастливее всего, когда бы они ни были здоровее всего, в этом возрасте они и пребудут в мире духов.

Логически из этого следует, любила отметить Колетт, что женщина может оказаться замужем за ребенком. Или сын в мире духов окажется старше отца. «Ты совершенно права, разумеется», — небрежно отвечала на это Эл. Она считала: верь во что хочешь, Колетт, я не собираюсь перед тобой оправдываться.

Старик не сел; он вцепился, словно тонул в открытом море, в спинку кресла в переднем ряду. Он надеялся, что отец передаст ему сообщение. Эл улыбнулась.

— Хотела бы я раздобыть его для вас, сэр. Но повторю еще раз, это как телефон, понимаете? Я не могу им звонить, они должны позвонить мне. Они должны захотеть прийти к нам. И кроме того, мне нужна помощь моего проводника в мире духов.

Тут обычно заходил разговор о проводнике.