Колетт осмотрелась. «Флорис»,[12] ну конечно. Эл богата или просто любит понежиться в ванне? У нас с Гэвином было хуже, подумала она, вспоминая свой перестроенный второй этаж, с его непредсказуемым и шумным центральным отоплением и внезапными ледяными сквозняками.

— Заходи. Чувствуй себя как дома. — В комнате было два дивана, квадратных и твидовых. Эл шлепнулась на один из них, тот, где лежала стопка глянцевых журналов, и жестом пригласила Колетт сесть рядом. — Я подумала, может, тебе интересно посмотреть мою рекламу. — Она взяла верхний. — Полистай с конца и увидишь меня.

Колетт листала журнал, пропустив гороскопы. Впервые в жизни взгляд ее не задержался на этой странице. Что толку держать пса и лаять самому? Фотография Элисон выделялась на странице сияющим пятном. «Элисон, прирожденный медиум. Частные консультации. Профессионализм и участие. Отношения, бизнес, здоровье. Духовное наставление».

— И люди соглашаются ехать в Слау?

— Как только объяснишь им, что это приличный район Слау. Я могу консультировать и по телефону, если нужно, но предпочитаю смотреть клиенту в глаза.

— Видеофоны, — резюмировала Колетт. — Скоро уже появятся. И все изменится.

— Я могу выехать и на дом, если платят достойно. Поеду, если в перспективе долговременное сотрудничество. Я завишу от постоянных клиентов, именно они приносят основной доход. Как по-твоему, реклама нормальная?

— Нет. Надо было цветную сделать. И размером побольше. Надо вложиться.

Над объявлением Эл красовалась реклама эстетической хирургии с фотографиями «до» и «после». Слева — женщина с обвисшим подбородком, справа — она же после того, как великан врезал ей снизу по челюсти. У другой, плоскогрудой, женщины выросли два объемистых шара, соски торчали, как свистки на спасательном жилете. Под фотографиями…

Элисон прыжками переместилась по дивану поближе к ней, отчего пружины угрожающе заскрипели.

— Неожиданно гнусные оказались журнальчики, — сказала Эл. Она ткнула длинным накрашенным ногтем в рекламу «Сексуальной консультации» с телефонным номером после каждого пункта. — Лесбийские анальные забавы. Ты знала, что у лесбиянок бывают анальные забавы?

— Нет, — ответила Колетт как можно более холодно. Аромат Эл окатил ее мощной сладкой волной. — В смысле, не знаю, никогда не думала. Я ничего об этом не знаю.

— Я тоже, — сказала Эл. Пикантные лесбияночки, подумала Колетт. Эл погладила ее по плечу. Колетт замерла. — Это не забавы, — сообщила Эл, — это сочувствие. — Она уронила голову, закрыла волосами лицо, пряча улыбку. — Просто я подумала, что надо сразу расставить все по местам. Чтобы избежать недоразумений.

Стены цвета магнолии, бежевый ковер в рубчик, журнальный столик — невыразительный кусок бледного дерева на коротких ножках. Эл хранила колоду Таро в плетеной корзинке, завернув карты в отрез алого шелка, и, когда она разворачивала их и расплескивала шелк по столу, казалось, что здесь произошло кровавое убийство.

Август. Она проснулась: Эл стояла в дверях ее комнаты. На лестничной площадке горел свет. Колетт села.

— Сколько времени, Эл? В чем дело, что-то случилось?

Свет просачивался сквозь батистовую ночнушку Эл, подчеркивая ее гигантские ляжки.

— Надо собираться, — сказала она, как будто им надо было мчаться в аэропорт.