Изменить размер шрифта - +
Когда раздался выстрел, я велел ей оставаться на месте и тут же увидел, как Громобой привстает, словно собираясь уйти. На миг он обозначился силуэтом на фоне экрана по ту сторону озера, залитого светом от прожектора, направленного на Карбо. Я толкнул его назад в кресло, велел пришипиться, а сам встал перед ним. Через долю секунды, что-то рухнуло мне на ногу. Какой-то осел завопил, что Президента застрелили. Сам Громобой вместе с другими кричал, требуя света. Свет зажегся — и мы увидели Посла, буквально приколотого к земле.

— Значит, ошибка?

— Общее впечатление складывается такое — ошибка. Они были практически одного роста, сложены одинаково. Его ударили копьем в спину, а только со спины он и был виден на фоне освещенного экрана. И еще одно. Мой коллега, сказал, что поставил двух своих людей у заднего выхода из шатра. После выстрела оттуда выскочил черный лакей. Они его сцапали, однако говорят, что он был попросту перепуган. Так ведь, Фред?

— Так-то так, — сказал Гибсон. — Но беда в том, что пока они разбирались, кто попался им в лапы, кто-то другой, вполне возможно, проскользнул в шатер — в такой-то чертовой темнотище, если вы простите мне подобные выражения, сэр.

— Кто-то другой? — спросил мистер Уипплстоун.

— Вообще говоря, кто угодно, — сказал Аллейн. — Гость, слуга, выбирайте кого хотите.

— И выбрался оттуда? После… случившегося?

— Опять-таки, отдаленная возможность этого существует. А теперь, Уипплстоун, если вы не возражаете…

— Да, конечно.

— Где состоится собрание племени, Фред? Президент сказал — в бальной зале. Годится?

— Годится.

— Тогда переговори с ним и объясни, что к чему, а я взгляну как подвигается дело в шатре и вернусь к вам, хорошо? Ты не против?

— Ничуть.

— Фокс, вы не пройдете со мной?

Дорогой он сжато рассказал Фоксу о показаниях миссис Кокбурн-Монфор и о пистолетном выстреле, если это был пистолетный выстрел, повлекшем за собой кульминационную сцену в парке.

— Да, задачка не из простых, — уютно резюмировал Фокс.

В шатре они обнаружили двух полицейских в форме, эксперта-дактилоскописта и эксперта-фотографа — сержантов-детективов Бейли и Томпсона, — а с ними сэра Джеймса Куртиса, которого в прессе никогда не упоминали без уважительного примечания «прославленный патологоанатом». Сэр Джеймс уже закончил внешний осмотр тела. Копье, жуткое в его неуместности, по-прежнему торчало под углом к жертве, Томпсон как раз фотографировал его крупным планом. Неподалеку от тела валялся опрокинутый стул.

— Неплохо вы тут повеселились, Рори, — сказал сэр Джеймс.

— Копье прошло через сердце?

— Полагаю, да, а потом глубоко ушло в землю. Иначе бы не было такого окоченения. Похоже, после первого удара, убийца еще приналег на копье, буквально приколов беднягу к земле.

— Ужасно.

— Весьма.

— Закончили? — спросил Аллейн у выпрямившегося Томпсона. — Все сняли? Под всеми углами? Полный комплект?

— Да, мистер Аллейн.

— Бейли. Что насчет отпечатков?

Бейли, полицейский, главной чертой которого было редкостное упрямство, сказал, что он исследовал копье и обнаружил присутствие на нем всего одного набора отпечатков, да и те оказались смазаны. Он добавил, что камера может, конечно, выявить что-то невидное глазу, однако у него нет на это особых надежд. Был измерен угол, под которым копье вошло в тело. Удар, сказал сэр Джеймс, нанесли сверху вниз.

— Что указывает на рослого мужчину, — прибавил он.

Быстрый переход