— Чушь.

— Ничуть не чушь. Простая логика. Ты толкнул меня в кресло, а бедняга посол тем временем размахивал руками и выглядел совершенно как я. Ну и — блям! Да-да-да. В этом случае я обязан тебе жизнью. Я не пожелал бы оказаться в подобном долгу ни перед кем, кроме тебя — перед тобою же я с охотой его признаю.

— Ничего подобного, — испытывая крайнее смущение, сказал Аллейн. — Вполне возможно, что мое вмешательство было просто-напросто проявлением бессмысленной и беспардонной настырности, — он поколебался и в порыве вдохновения добавил: — как говаривали мы в «Давидсоне».

И поскольку добавление имело явный успех, Аллейн поспешил продолжить:

— Если следовать твоим рассуждениям, — сказал он, — ты можешь с таким же успехом заявить, что именно я повинен в смерти Посла.

— Это, — откликнулся Громобой, — совсем другой коленкор.

— Скажи, — спросил Аллейн, — у тебя есть какая-либо теория насчет того пистолетного выстрела?

— А! — мгновенно откликнулся Президент. — Пистолет! Так вы нашли оружие?

— Нет. Я назвал его пистолетом предположительно. Револьвер. Дробовик. Автоматическая винтовка. Все, что хочешь. С твоего разрешения мы поищем его.

Где?

— Ну… в парке. В озере, например.

— В озере?

Аллейн коротко изложил ему рассказ миссис Кокбурн-Монфор. Громобой, как выяснилось, достаточно хорошо знал Кокбурн-Монфоров и даже работал с Полковником в пору создания нгомбванской армии.

— Толковый был работник, — сказал Громобой, — но к несчастью начал попивать. А жена его попросту распустеха, как мы выражались когда-то.

— Она уверяет, что мужчина в уборной был черным.

Последовала долгая пауза.

— Если это так, я его найду, — наконец сказал Президент.

— Дома он определенно не покидал. За всеми выходами наблюдали очень внимательно.

Если Громобой и ощутил соблазн отпустить еще одно замечание по поводу методов мистера Гибсона, он его подавил.

— А вообще-то это правда? — спросил он. — Я о метком стрелке. Он действительно стрелял в меня и промахнулся? У вас есть доказательства?

— У нас вообще нет доказательств чего бы то ни было. Скажи, ты доверяешь, — абсолютно доверяешь своему копьеносцу.

— Абсолютно. Однако я допрошу его так, как если б не доверял.

— Ты не позволишь… мне очень неловко просить тебя — не позволишь мне поприсутствовать? На вашем собрании?

На миг ему померещилось, что Громобой намерен ответить отказом. Но нет, он взмахнул своей огромной лапой.

— Конечно. Конечно. Но только, Рори, дорогой, ты же не поймешь ни единого слова.

— Ты знаешь Сэма Уипплстоуна? Из МИДа, он недавно ушел в отставку.

— Я знаю о нем. Разумеется. У него обширные связи в моей стране. Но до сегодняшнего вечера мы не встречались. Он был среди приглашенных. И сейчас где-то здесь ходит с твоим Гибсоном. Никак не пойму зачем.

— Это я попросил его прийти. Он свободно говорит на вашем языке и он мой близкий друг. Ты не разрешишь ему посидеть среди вас вместе со мной? Я буду очень благодарен.

На сей раз, подумал Аллейн, меня и вправду ожидает отповедь, — однако он снова ошибся, ибо после ничего хорошего не предвещавшего молчания Громобой сказал:

— Это не очень удобно. Люди, не занимающие официального положения, на расследования подобного рода не допускаются ни под каким видом. Да и разбирательства наши никогда не бывают публичными.