— Он продержал вас, пока не зажегся свет?

— Нет, сэр. Только пока дело не было сделано. Так что я ничего и не видел. Удара пикой, то есть. Он меня чуть не пополам согнул. Меня! — Чабб повторял это с нарастающей злобой. — Но я слышал. Звук. Тут уж не ошибешься. И как тело упало.

Сержант кашлянул.

— Это чрезвычайно важно, Чабб, — сказал Аллейн. — Я уверен, вы сами это понимаете, верно? Вы говорите, что нгомбванский лакей набросился на вас, скрутил и держал, пока охранник не ударил копьем посла?

— Сэр.

— Отлично. А почему, как вы думаете? Я хочу сказать, почему он скрутил именно вас?

— Я же совсем рядом стоял, сэр, разве нет? Мог помешать им или быстро что-нибудь сделать, правильно?

— А скажите, там был такой небольшой стул с твердым сиденьем, его опрокинули, когда напали на вас?

— Может быть, — помолчав, ответил Чабб.

— Сколько вам лет, Чабб?

— Мне, сэр? Пятьдесят два, сэр.

— Чем вы занимались во время Второй мировой?

— Служил в командос, сэр.

— А! — негромко откликнулся Аллейн. — Понимаю.

— В те дни он бы со мной не справился, сэр.

— Не сомневаюсь. И еще одно. После выстрела и перед нападеньем на вас — вы не видели, как посол вскочил на ноги? Не видели его силуэта на фоне экрана?

— Сэр.

— Вы узнали его?

Чабб молчал.

— Так как же — узнали?

— Не могу сказать, сэр. Узнал, но не совсем.

— Как это «не совсем»?

— Все ведь произошло так быстро, правда? Я… я, кажется, решил, что это другой. Президент.

— Почему?

— Ну… Потому что. Сами знаете, сэр, он сидел рядом с Президентом. Он должно быть вскочил на ноги, сэр, так? И стоял, словно он тут, как говорится, главный начальник. А Президент чего-то орал на ихней тарабарщине, верно?

— То есть вы хотите сказать, Чабб, что посла убили, ошибкой приняв его за Президента?

— Сказать я этого не могу, сэр, откуда мне знать? Наверняка, то есть. Но вообще-то, дело возможное. Очень может быть, что и так.

— А вы не видели, на копьеносца никто не набрасывался?

— На этого? Да кому он нужен? Это на меня навалились, разве нет? А этот: ему еще дело надо было сделать.

— Он утверждает, что получил рубящий удар по шее и что человек, нанесший удар, вырвал у него копье. Говорит, что не разглядел этого человека. Возможно, вы помните, что когда зажегся свет и все увидели тело, копьеносец, скорчившись, сидел на земле в тыльной части шатра.

Пока Аллейн говорил, оживление, охватившее Чабба, спало. Теперь он, как и в начале разговора, смотрел прямо перед собой с таким деревянным выражением, что даже кровь, отхлынувшая от лица Чабба и вскоре вернувшаяся, покрыв его неровными темными пятнами, казалось, не имела никакого отношения к обуревавшим его чувствам.

Он открыл рот лишь для того, чтобы повторить свое начальное утверждение.

— Насчет это я не знаю. Ничего такого не заметил.

— Вот как? Но вы же находились рядом с копьеносцем. Стояли около него. Я, помнится, видел вас там.

— Я был немного не в себе. Оттого, что они со мной сделали.

— Да, похоже на то. А лакей, который, как вы говорите, напал на вас, был еще там, когда зажегся свет?

— Лакей? Да нет, лакей удрал.

— И вы его больше не видели?

Чабб сказал, что не видел, добавив, что так и так не может отличить одного черномазого ублюдка от другого.