Сколько раз она выкрикивала одно и то же: «Я не знаю, что я есть, и только лишь Богу известно, что есть мой ребенок! Я никогда не переживу этого…"

Петр напомнил ей, что сказал по этому поводу Саша:

— Ты никогда на самом деле не покидала этот мир. Русалка не бывает мертвой. Русалка никогда не умирала. Может быть, в этом ее горе? Поэтому у тебя есть полное право на жизнь.

Она только тяжело вздохнула и, может быть, захотела в этот самый момент, чтобы ребенок наконец-то родился. Все произошло очень быстро. Петр сделал все, о чем Саша говорил ему, и уже в следующую минуту держал в руках свою дочь.

— Ты только посмотри на нее! — приговаривал он. — Только посмотри!

Ивешка очень беспокоилась, он чувствовал это яснее ясного:

— Дай ее мне. Дай ее мне, Петр.

И вновь страх. Он чувствовал, как ее желанья защищают его, он слышал, как все те же желанья обращают вопросы к ребенку, на которые тот не мог дать ответов.

Она хотела, чтобы он ушел и оставил ее одну со своими заботами.

Это слегка уязвляло его. Но он знал, почему она так думала и поступала. Он чувствовал ее страх внутри себя. Он выскользнул за дверь, где его поджидал Саша.

— С ней все хорошо, — сказал он, хотя Саша и без того знал это. Саша знал, с божьей помощью, все, что хотел. Саша протянул ему чашку чая, крепленого водкой, и сказал: — Присядь.

— Она все еще опасается, — сказал Петр, всем своим сердцем желая сделать хоть что-нибудь. — Она чертовски боится… Но ведь если бы было что-то не так, домовой обязательно сделал бы что-то? Во всяком случае, дал бы нам знать.

— Непременно, — успокоил его Саша.

Но затем произошло что-то странное. Он почувствовал, что Ивешка внезапно испугалась, скорее от удивленья, пораженная чем-то. Его собственное сердце тут же заколотилось, и он подскочил с места и распахнул дверь в ее комнату. Что-то черное лежало на покрывале.

Косматый шар поднял голову с лап, взглянул на него круглыми торжествующими глазами, подскочил вверх и устроился на руках Ивешки рядом с ее ребенком.

Малыш снова был с ними. Малыш вполне одобрял появление нового человека в доме.

Несомненно, Малыш одобрял.