– Вот это да!..

Заметив мое удивление, Себастьян кивнул в знак согласия.

– Эти экслибрисы дают представление о масштабах грабежей, Грета. Вы заметили, что на большинстве из них – еврейские мотивы? А учитывая наше прошлое, это не может не настораживать. Детлеф сообщил об этом руководству библиотеки, но его не стали слушать. Мы долгое время исследовали этот вопрос в свободное время и, к счастью, набрели на очень интересный след. – Закрыв альбом, он вернул его на стеллаж, а потом, достав оттуда объемную папку, положил ее на стол. – Знакомьтесь, Ягор.

На папке была этикетка с надписью «1944–1945 Ягор». Когда Себастьян ее открыл, то передо мной предстал список книг, занимавший немалое количество переплетенных страниц. Рядом с каждым названием были указаны имя автора, год публикации и дата, когда этот экземпляр приобрела библиотека.

– Это имя принадлежит немецкому этнологу и исследователю Федору Ягору. Этот каталог фактически представляет собой список книг из его коллекции, которые его семья подарила Центральной и Земельной библиотеке после его смерти. Но мы обнаружили определенные несоответствия. Например, вот эта книга, «В дебрях Африки» Генри Стэнли.

Он указал пальцем на запись, о которой говорил, а потом взял со стеллажа, стоявшего у него за спиной, книгу и протянул мне. Это был тот самый экземпляр «В дебрях Африки», что фигурировал в списке. Открыв книгу, я увидела на первой странице посвящение:

«Meinem lieben Rudi zum dreizehnten Geburtstag von Mutti. 25.10.1930».

– «Моему дорогому Руди, – перевел Себастьян, – в его тринадцатый день рождения от мамы».

Все это было написано крупным почерком с сильным наклоном. Подобные посвящения были призваны превращать непримечательные книги в нечто особенное.

– Ягор умер в 1900 году, – отметил он, – что не сходится с датой посвящения. Расследование навело нас на след Руди Джоелсона, который родился в Берлине в 1917 году. Пятнадцатого августа 1942 его депортировали в Ригу, где спустя три дня убили. Его родителей звали Адольф Джоелсон и Фрида Лешцинер, она и написала это посвящение. Обоих четвертого августа 1943 года отправили в Аушвиц, где они и умерли.

У меня по спине побежали мурашки, когда я услышала эту мрачную историю, скрывавшуюся за обложкой книги, неожиданно сыгравшей такую важную роль в судьбе этой несчастной семьи. Себастьян вернул ее на полку чуть ли не с благоговением, словно принес подношение. Затем он снова указал на папку Ягора:

– Мы нашли почти все книги, которые фигурируют в этой папке. Лишь малая часть реально принадлежала Федору Ягору. Большинство из них были внесены в этот список только потому, что на первой странице карандашом была написана буква «J».

– «J», как в фамилии «Ягор».

Себастьян подтвердил мой вывод, чересчур активно закивав.

– Вот так легко оказалось скрыть происхождение этих книг, Грета. Библиотекари ограничились тем, что внесли в этот список каждый экземпляр, на первой странице которого была буква «J». Простой, но действенный подход. Эти книги больше шестидесяти лет прятались у нас на полках, пока мы наконец не начали что-то подозревать об их происхождении.

Он закрыл каталог. Наклейка «1944–1945 Ягор» неожиданно приобрела актуальность, словно насмехаясь над нами. Открепив от пробковой доски фотографию, Себастьян положил ее передо мной.

– А потом случился наш первый успех: Вальтер Лахманн.

На фото была изображена группа людей. На переднем плане стоял полноватый мужчина лет восьмидесяти с книгой в руках.