— Что ты берешь с собой? — Голос Фарида вывел Мегги из задумчивости. — Ты ведь знаешь, много нам брать нельзя.

— Ну конечно, знаю.

За кого он ее принимает? Он думает, раз она девочка, то потащит с собой чемодан нарядов? Она возьмет с собой только старый кожаный мешок, который сшил ей Мо, когда она была еще маленькая. Мегги всегда брала его с собой в дорогу. Он будет напоминать ей о Мо и, надо надеяться, будет смотреться в Чернильном мире так же естественно, как Резино платье. Правда, этого нельзя сказать о вещах, которые она туда сложила: зубная щетка из предательской пластмассы, как и пуговицы на шерстяной кофте, а также пара карандашей, складной ножик, фотография родителей и фотография Элинор. Дольше всего Мегги размышляла, какую книгу с собой взять. Отправиться в путешествие без книги было для нее так же немыслимо, как без смены белья, но багаж должен быть легким, поэтому речь могла идти только о томике в мягкой обложке.

«Книги в купальных костюмах, — называл их Мо. — В обычных условиях мало прилично, однако очень полезная вещь, когда едешь в отпуск».

На полках Элинор не было ни единой книжки в таком издании, но кое-что отыскалось у самой Мегги. В конце концов она остановилась на той, что подарила ей Реза, — сборнике рассказов, где действие всякий раз происходило на том самом озере, у которого стоял дом Элинор. Так она как будто захватит с собой кусочек родного дома — потому что дом Элинор стал для нее родным. Каким не бывало прежде ни одно из мест, где им случалось жить. И кто знает, может быть, эти слова помогут Фенолио вернуть ее обратно, в ее историю…

Фарид шагнул к окну. Оно было открыто, и в комнату задувал прохладный ветер. Он шевелил сшитые Резой занавески, и Мегги зябко ежилась в своем непривычном платье. Ночи были еще теплые, но что за погода ожидает их в Чернильном мире? А вдруг там зима?

— Я должен с ним хотя бы попрощаться, — пробормотал Фарид. Он высунулся в окно и тихо позвал: — Гвин! — прищелкивая языком.

Мегги поспешно оттащила его от окна.

— Прекрати! — строго сказала она. — Ты решил весь дом перебудить? Говорю ж тебе: Гвину здесь будет хорошо. Он, наверное, давно уже нашел себе самочку — куницы тут так и шмыгают. Элинор даже боится, что они сожрут соловья, который поет у нее под окном.

Лицо у Фарида стало совсем несчастное, но от окна он отошел.

— Зачем ты оставляешь его открытым? — спросил он. — А если Баста…

Он не договорил.

— Сигнализация Элинор срабатывает и при открытом окне, — ответила Мегги, укладывая в мешок подаренный Мо блокнот.

У нее была причина не закрывать окно. Однажды ночью в приморской гостинице неподалеку от деревни Каприкорна она уговорила Мо прочитать ей стишок. Там говорилось о лунной птице, дремлющей в пахнущем мятой воздухе. На следующее утро птица билась в их номере об оконное стекло, и Мегги не могла забыть, как маленькая головка снова и снова ударялась о прозрачную преграду. Нет уж, пусть лучше окно остается открытым.

— Давай сядем рядышком на диван, — сказала она. — Рюкзак повесь на плечо.

Фарид послушался. Он присел на диван так же робко, как до этого на стул. Диван был старый, обитый потертым зеленым плюшем, с кистями и пуговицами. «У тебя будет уютное местечко для чтения», — сказала в свое время Элинор, затаскивая его с помощью Дариуса в комнату Мегги.