— А где он сейчас? — спросил оперуполномоченный.

— Как где? Думаю, что в Севилье. Где же еще ему быть?

— Ну да. Завтра пойду к руководству и попрошу командировку в Севилью. Искать Марко… Как, кстати, его фамилия?

— Фамилия? Голландская. Ван Берген, кажется. Или еще какой-то Ван. Вообще-то, он голландец.

— Замечательно! Искать в Севилье какого-то Ван Марко, голландца по происхождению, не зная ни слова по-испански! Сказать об этом — и в дурдом упрячут меня. Девушка, вы соображаете, что говорите?

— Валентин Сергеевич, — вмешался врач, — я вас попросил бы.

— Ну да, я помню. Но под действием наркотиков можно побывать не только в Севилье, в цветущем апельсиновом саду. На Марсе тоже. Мне проще найти людей здесь, в России, которые засвидетельствую, что вы Софья Алексеевна Летичевская, родившая шестого июня тысяча девятьсот семьдесят восьмого года в городе…

— Нет!

— … чем разбирать тот бред, который вы сейчас здесь несли. Потому что у меня есть неоспоримые доказательства.

— Какие еще доказательства?

— А вот они. — Оперуполномоченный, сопя, достал из папки сложенный вчетверо лист бумаги. Бережно его расправил. — Вот. Связался со следователем, ведущим дело об исчезновении Софьи Алексеевны Летичевской тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения. Жуков Олег Максимович любезно со мной поговорил. А сегодня пришел факс. Вот он. Фотография, которая была в деле. И первый лист. Можете ознакомиться, Софья Алексеевна.

Девушка села на кушетке, оперуполномоченный положил ей на колени факс. Соня несколько минут изучала его с откровенным удивлением. Потом обессилено откинулась на подушку со словами:

— Этого просто не может быть! Я вам не верю! Может, это какая-то ошибка?

— Какая еще ошибка? Междугородный звонок, из прокуратуры. Никакой ошибки. Фотография ваша?

— Ну да.

— Та же самая, что и в паспорте? Где вам шестнадцать лет?

— Ну да. — Соня резким движением отбросила в сторону факс. — Чушь какая!

— Так как вы это объясните? Выходит, что вы были одновременно в двух местах? В Москве и в маленьком городке за тысячу километров отсюда? Росли и там, и здесь? Учились в Англии, в колледже, и продолжали учиться в средней школе? Изучали английский язык в институте и одновременно колесили по Европе на мотоцикле в сопровождении какого-то голландца? Как, по-вашему, какая история выглядит более правдоподобной? Про цветущие апельсиновые деревья в Севилье, или про притон, в котором вас два года продолжали до беспамятства накачивать наркотиками? Не там ли вы все это сочинили?

— Замолчите! Я видела, как цветут апельсиновые деревья! Видела!

— Кто бы сомневался?

— Валентин Сергеевич! — снова вмешался врач. — Мы не на допросе.

— Я просто хочу сказать этой девушке, что пора, наконец, очнуться. А вам посоветовать как можно скорее привести ее в чувство. Чтобы мы могли составить объективную картину реальности. Что это за притон? Кто его содержит? Что они делают с людьми? Чем накачивают девиц, чтобы те были сговорчивее? За такое надо привлекать к ответственности!

— Что это вы так заволновались? — прошипела вдруг Соня.

— А как же? Вдруг этот притон находится на моей территории! Столько нераскрытых дел на мне висит! Вот разворошим это осиное гнездо и…

— Ненавижу!

— Что?

— Всех! Всех ненавижу! И ее! И тебя! И тебя! Вы отняли у меня мечту! Мою сказку! Мои белые крылья! Еще и издеваетесь! Я хочу вернуться обратно! Слышите вы?!

— На сегодня достаточно, — устало сказал психотерапевт.