Следователь Жуков надежно расположился за столом главврача. Открыл принесенную папку, посмотрел на Соню:

— Во-первых, как вы себя чувствуете?

— Такое ощущение, что я в дурдоме.

— Понятно. Я в курсе, что вы не признаете присутствующую здесь Валерию Алексеевну Летичевскую своей сестрой.

— Пусть возьмут анализ крови. У меня и у нее, — вдруг сказала Соня. — Пусть докажут, что мы сестры. — «Пожалуйста!» — тут же стала засучивать рукав Валерия, и последовал протест: — Нет! Не надо. Она и это может. Подкупить врачей. Нет, не хочу.

— Значит, врачи подкуплены, милиция тоже подкуплена, — усмехнулся оперуполномоченный. — А как насчет фотографий? Подделаны, конечно?

— Каких еще фотографий? — подозрительно спросила Соня.

— Не спорю: мы с вами раньше не сталкивались, — сказал следователь Жуков. — Может быть, мельком, на улице. Городок-то маленький. А два года назад, десятого августа, ко мне в кабинет пришла Валерия Алексеевна Летичевская и сделала заявление о том, что ее младшая сестра Софья Летичевская исчезла из дома, не взяв с собой ни денег, ни документов. Было заведено уголовное дело за номером…

— Да плевать мне на ваше дело! Я не Софья Летичевская!

— Вот даже как?

— То есть, не та Софья Летичевская, которая два года назад ушла из дома. Хотя я уверена, что она просто-напросто сбежала от такой сестрички. Я бы на ее месте поступила именно так.

Оперуполномоченный и психотерапевт переглянулись. Жуков же спокойно продолжил:

— Валерия Алексеевна принесла несколько фотографий своей младшей сестры. Мы выждали какое-то время, а потом объявили девушку в розыск. Поступило несколько телефонных звонков. Похожую девушку видели на железнодорожном вокзале. Блондинку в джинсовой куртке. Другой свидетель утверждает, что она ловила попутку на трассе. Но все показания, несмотря на противоречивость, сводятся к одному: Софья подалась в столицу. Там ее след теряется. Она не звонила, не писала, не давала о себе знать. Исчезла, и все.

— Ну а я здесь при чем? — огрызнулась Соня.

Следователь раскрыл папку. Достал первый снимок:

— Это то, что я присылал по факсу. Это вы, Соня?

— Ну да. Я. Фотография, которая на моем паспорте. Это ничего не доказывает.

Он достал из папки еще несколько снимков. Показал девушке:

— Это? А это?

Соня охнула, потом пробормотала:

— Откуда они у вас?

— Я же сказал: два года назад принесла ваша старшая сестра. На первом вам шестнадцать лет, на втором восемнадцать. А вот на этом двадцать.

Соня уставилась на снимки. Потом резко сказала:

— Дайте сюда! Вот черт! Руки! Когда снимут этот проклятый гипс?!

— Сонечка, я помогу, — сунулась к ней Валерия.

— Нет! Ты отойди! Ты все можешь, я знаю. Валентин… Как вас там? Господин мент! — Девушка посмотрела на стоящего рядом с Жуковым оперуполномоченного.

Тот только плечами пожал, мол, что взять с ненормальной? Без обид. И взяв у следователя снимки, подошел к Соне, положил их ей на колени. На том, где девушке было двадцать, она стояла на берегу реки, улыбалась, правой рукой придерживая волосы, чтобы они не падали на лоб.

— Да. Это я. Снимок сделан в Англии. Это Темза.

— А не Кукундяевка? — съязвил оперуполномоченный. — Не средняя полоса России?

— Разве не видно, что это Европа? — накинулась на него Соня.

— Ну, вода, — пожал плечами тот. — Серая. Грязная. Ну, небо. Голубое. Облака плывут. Где написано, что это Англия? Я там не был.