— Да. Подождем, — кивнул Валентин, явно испытывающий неловкость. Валерии Алексеевне он откровенно симпатизировал.

Саша был категорически против этого и требовал немедленно сообщить старшей сестре о случившемся. Но мобильник, номер которого у него имелся, по-прежнему не отвечал, а домашний телефон Валерии Алексеевны Летичевской следователь Жуков дать отказался. Так же категорически. Между мужчинами произошло объяснение.

— Ваша поза нелепа! — заявил молодой врач. — И ваша ревность тоже. Вы не имеете на эту женщину никаких прав!

— Если она не сочла нужным дать вам номер домашнего телефона, значит, вы тоже этих прав не имеете, — парировал следователь Жуков.

— Я просто упустил это из виду. Она дала мне номер мобильного телефона.

— И отключила его. Значит, не хочет с вами общаться.

— А с вами хочет? Ну так позвоните ей!

— Интересно, кто из нас двоих оказывает ей большую услугу: тот, кто хочет уберечь от стрессов, или тот, кто кидается к ней за помощью по каждому поводу?

— Послушайте, вы…

— Нет, это вы послушайте! Общение с умной и сильной женщиной не сделает из вас настоящего мужчину. Напротив. Жить ее чувствами и питать свой мозг ее мыслями, это значит превратиться в пустой сосуд. Который она может заполнить чем угодно. А если дрянью какой-нибудь? Вы ведь ее совсем не знаете.

— Я ее люблю.

— А признаваться в своих чувствах постороннему человеку — это вообще не по-мужски.

— Я…

Оба замолчали, поскольку в коридоре, где происходило объяснение, появился хмурый Валентин. Буркнул:

— Звонил на местное телевидение. Надо ехать. Вот ведь какая петрушка! Объявление могут дать завтра, в утренних новостях, но если подмазать…

— То сегодня, — кивнул следователь Жуков. — Надо спешить. Пока она далеко не убежала. У меня есть деньги. Я готов помочь.

— Я тоже, — вызвался Саша.

— Ну, вот это уже другое дело, — насмешливо сказал Жуков. — Вот это уже больше похоже на любовь.

Начинающий психотерапевт на это ничего не сказал. Втроем они поехали на телевидение. Остаток дня ушел на переговоры с ведущим программы новостей. И в вечернем выпуске, в перерывах между блоками, то и дело появлялась Сонина фотография. За кадром звучал металлический голос:

— Сегодня утром ушла из больницы Софья Алексеевна Летичевская тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения. На вид лет двадцать, блондинка, среднего роста, среднего телосложения, глаза голубые. Одета в полосатый махровый халат, на ногах домашние тапочки. На левой руке гипс. Всех, кто знает ее местонахождение или когда-либо встречал, просим сообщить за вознаграждение по телефону, который вы видите на экране, или по 02.

Поздно вечером поступил звонок. Какая-то женщина, поинтересовавшись суммой вознаграждения, сообщила, что рано утром ехала в сторону Москвы и обратила внимание на голосующую девушку. У той был странный вид. На ногах мягкие домашние шлепанцы, на левой руке гипс.

— Значит, она поехала в Москву, — задумчиво сказал Валентин. — А Москва — город большой. Что делать будем?

— Подождем еще пару дней, — сказал следователь Жуков.

…Весь следующий день прошел в напряженном ожидании. Улучив момент, следователь Жуков словно бы невзначай поинтересовался, что нового в деле о зверском убийстве, произошедшем вчера утром в соседнем районе? Мол, интересно, что сказали по этому поводу эксперты?

— А, ничего пока не сказали, — отмахнулся Валентин. — Сегодня звонил Володе, сообщил на всякий случай, что побегов из психиатрической клиники, находящейся в нашем районе, не было.