— Так я и знал! Смотри-ка! Фотография! Валерия Алексеевна и Соня. На Красной площади в Москве. Должно быть, попросили кого-нибудь из прохожих щелкнуть на память. Давно у тебя эта фотография?

— Два года назад Валерия передала.

— А почему ж я ее раньше в деле не видел?

— Понятия не имею!

— Черт, неужели пропустил? Но я почему-то был уверен, что фотография Валерии Алексеевны у тебя есть. Хотел попросить. На память.

— Зачем? — пробормотал следователь Жуков.

— А что? Красивая женщина! Можно эту взять?

— Валя, это же уголовное дело…— замялся следователь Жуков.

— Так я верну!

— Ты от меня что-то скрываешь.

— Понимаешь, Олег, я могу ошибаться. Ну что тебе, следователю прокуратуры из города, находящегося в тысяче километров отсюда, лезть в это дело? Зачем? Тебе отдохнуть надо, отпуск скоро кончается. Сколько ты взял?

— Три недели. За свой счет. Плюс к трехдневной служебной командировке. Оплачиваемый проезд туда и обратно. Выгодно.

— Вот видишь. Ты в отпуске, а я тебя гружу. Если даже мои подозрения подтвердятся, это все равно наше дело. То есть, Володи. Ты уедешь через неделю и забудешь об этом. Работы, что ли, мало?

— Хватает.

— Вот и расслабься, как говорит нынешняя молодежь. Твое дело закрыто, а фотографию я завтра верну. Вечером.

Он вновь почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Неужели хочет показать соседке? Не дать? Возникнет подозрение. Сделает запрос в родной город. Фотографию все равно получит, но будет еще хуже. Похоже, что Леру уже не спасти. Надо спасать себя. А о ней подумать потом.

— Ты прав. Не мое это дело. Если нужна будет помощь — попросишь. А навязываться не буду.

— Вот это правильная мысль, — похвалил Валентин. — Я бы тебя еще разок на рыбалку свозил. На озерцо. Слово даю, на этот раз клевать будет!

— А я тебя приглашаю, — через силу улыбнулся следователь Жуков. — У нас места красивые. И рыба крупная. Будет отпуск, приезжай.

— Да когда он у меня теперь будет? — махнул рукой Валентин. — Но за приглашение спасибо.

Потом посмотрел на фотографию, вздохнул:

— Красивая женщина. Соня на нее вроде бы похожа, но…

— Как плохая копия на хороший оригинал, — усмехнулся следователь Жуков. — Вся красота досталась старшей сестре. Так бывает.

— Софья девчонка еще. Погоди, подрастет, войдет в силу. Личико у нее ничего. — Оперуполномоченный стал засовывать фотографию в папку, с которой не расставался. — И все-таки, с чего я взял, что у тебя должна быть ее фотография? Сам не пойму.

А следователь Жуков это уже понял. Недавно допустил небрежность: доставал портмоне, где за прозрачной пленкой лежала фотография женщины, а рядом стоял Валентин. Тот скользнул взглядом, но ничего не сказал. А было это в момент, когда у особняка под зеленой крышей ожидали штурма. Нет, после. Проверял, на месте ли водительские права, поскольку Валентин предложил взять машину. Тогда оперуполномоченному было не до фотографии, но в памяти отложилось. Надо уничтожить снимок. Срочно. За руку же не поймали! А взамен положить фотографию жены. И еще разок, будто ненароком, открыть портмоне на глазах у Валентина. И сказать: Людмила, мол, жена. Скучаю.

«Ах, Лера, Лера! Словно присушила!» — невольно усмехнулся он. — «Так, что фото твое при себе ношу, словно влюбленный школьник! Под монастырь ты меня подведешь!»

Тот снимок, где две сестры стояли в обнимку на Красной площади, Валерия дала ему перед отъездом.