Будильник Сэма воет сиреной в полпятого утра — надеюсь, что мне больше не придется просыпаться в такой час и подобным образом. Сшибаю на пол свой телефон, пытаясь остановить вой, и только потом понимаю, что он доносится с другого конца комнаты.

Вставай! — Я швыряю подушку в сторону Сэма.

Говенный у тебя план,

бормочет Сэм, выползая из кровати и направляясь в душ.

Ага,

говорю я себе под нос. — Вот только скажи мне, что сейчас не говенное.

Слишком рано, кофе еще нет. Тупо смотрю на пустой кофейник в гостиной, пока Сэм достает банку с растворимым кофе.

Не надо,

предупреждаю я.

Он зачерпывает ложку с верхом и, не раздумывая, кладет ее в рот. Слышится жуткий хруст. Потом глаза у Сэма лезут на лоб.

Сухо,

хрипит он. — Язык… дерет.

Качая головой, беру банку. — Это ж порошок. Полагается добавить воду. Хорошо, что ты почти полностью состоишь из жидкости.

Сэм пытается что-то сказать. Бурый порошок сыплется ему на рубашку.

К тому же,

сообщаю я,

он без кофеина.

Сэм кидается к раковине и отплевывается. Усмехаюсь. Нет ничего смешнее чужих страданий.

Когда мы наконец выходим на улицу, я уже почти проснулся. Такая рань, что над травой все еще висит туманная утренняя дымка. На голых ветвях деревьев и на грудах опавшей листвы замерзают росинки, превращаясь в белую изморозь.

Бредем к бейсбольному полю; от сырости промокают ботинки. На поле пока никого, что, собственно, и требовалось. На тайную встречу лучше не приходить последним.

И что теперь? — Спрашивает у меня Сэм.

Указываю на рощицу. Укрытие так себе, но хотя бы достаточно близкое для того, чтоб увидеть, если кто придет, а после погони за мастером смерти я не сомневаюсь, что, в случае надобности, школьника я уж точно догоню.

Земля замерзла. Когда мы садимся, трава издает легкий хруст. Встаю и смотрю на наше укрытие с нескольких точек: все в порядке, нас никто не увидит.

Минут через пятнадцать появляется Мина — я уже готов думать, что Сэм вот-вот помрет от нетерпения. Девушка взволнованно прижимает к себе бумажный пакет.

Эй, есть тут кто? — Кричит она с опушки рощи.

Мы здесь,

отвечаю я. — Не переживай. Иди в центр поля — правее, к первой базе — и постарайся встать так, чтобы мы тебя видели.

Ладно,

голос у Мины дрожит. — Простите, что втянула вас в такое, но…

Не сейчас. Лучше иди на поле и жди.

Когда она уходит, Сэм испускает долгий страдальческий вздох:

Боится она.

Знаю,

говорю я. — Я просто не знал как… ладно, сейчас некогда.

Да, бойфренда хуже тебя в целом мире не сыщешь,

шепчет Сэм.

Возможно,

признаю я, и он смеется.

Ждать очень трудно. Скучно, и чем больше ты скучаешь, тем сильнее хочется закрыть глаза и вздремнуть. Или вытащить телефон и поиграть на нем. Или поболтать. Мышцы деревенеют. Кожу начинает покалывать словно тысячей иголок — предупреждение, что твои ноги засыпают. Может, никто и не придет. Может, тебя заметили. Может, ты совершил одну из миллиона возможных ошибок. Тебе нужен предлог, чтобы оставить свой пост и выпить чашечку кофе или поспать в своей кровати. Время начинает тащиться как улитка, как муравей, что ползет по твоей спине.

Если пройти через это один раз, то уже кажется, будто дальше будет легче. Сэм беспокойно ерзает. Мина, бледная и встревоженная, расхаживает по полю взад-вперед.