|
Если мы не пойдем каяться в областное УВД, то у нас есть время до завтрашнего утра. Что будем делать?
Я промолчал. Вопрос был явно обращен не ко мне.
– Я предлагаю пойти напролом, – сказал Клементьев. – Терять нам нечего. Давайте проведем у Хозяина обыск, поищем подпольную документацию. Если он внезапно вернется, то возьмем его в оборот. Попробуем нахрапом сведения выбить.
– Для обыска нужна санкция прокурора, – робко напомнил Матвеев. – У нас даже уголовное дело не возбуждено. Как будем обыск проводить?
– Как всегда. В тесном взаимодействии со следственными органами.
– Я пошел к себе, – поднялся Вьюгин. – Если будут новости, докладывайте немедленно, не ждите, когда рак на горе свистнет.
– Идите, работайте! – отпустил нас Клементьев.
В коридоре Матвеев сказал:
– Андрюха, прости! У меня фазы не так переключились, вот я на тебя и подумал.
– Да ладно! – махнул я рукой. – Проехали.
Вьюгин вызвал к себе начальника следственного отдела, дал указания. Тот немедленно направил в следственный изолятор следователя Семенова, ведущего большое дело о многоэпизодных групповых кражах. Из камеры тот вызвал вора Васю, того самого, что некогда мирно спал в обворованной квартире. Семенов вполголоса обрисовал Васе ситуацию, выложил на стол пачку папирос. Вор обернулся на открытую дверь, убедился, что никто не подслушивает, и тихо сказал:
– Дашь на дашь! Я подпишу протокол, с вас – две пачки «Астры» и свидание с сестрой.
– Сигареты – завтра, свидание – в следующий понедельник, – принял условия следователь.
Семенов быстро составил протокол допроса обвиняемого, дал подписать вору. Из протокола следовало, что Вася и другие квартирные воры сбывали краденые вещи хозяевам дома номер три по улице Пролетарской, а также малознакомой женщине на улице Таврическая. Ни Семенов, ни вор не знали, что квартиру на улице Таврическая снимал Хозяин притона для азартных игр.
Вернувшись в отдел, Семенов вынес постановления о производстве обысков по указанным адресам. В тот же день прокурор санкционировал обыски с целью отыскания и изъятия похищенного имущества. Не доверять следователю у прокурора не было никаких оснований.
После обеда Вьюгин, не объясняя причин, объявил аврал для уголовного розыска. С момента получения приказа личная жизнь инспекторов ОУР отменялась, часть сотрудников переводилась на казарменное положение.
Поздно вечером в отдел доставили таксиста, подвозившего Хозяина. Словоохотливый водитель пояснил, что заказ получил от диспетчера таксопарка. По пути клиент передумал ехать в Кировский район города и велел доставить его в район железнодорожного вокзала города Новосибирска. Водитель потребовал оплатить поездку в оба конца. Пассажир, не задумываясь, достал пачку денег и отсчитал несколько червонцев. Доставив странного пассажира до места, таксист до обеда ждал у вокзала клиентов в попутном направлении, никого не дождался и поехал в таксопарк сдавать смену.
– Упустили! – ознакомившись с показаниями таксиста, сказал Вьюгин. – С железнодорожного вокзала он мог уехать куда угодно. Поезда там идут один за другим.
– Мог и в аэропорт махнуть, – добавил Клементьев. |