А теперь джентльмены, позвольте указать вам на то, что все эти новые системы вооружений есть плод деятельности всего лишь одной компании «Метроникс Инкорпорейтед». Вы наверняка знаете, что основатель и президент этой компании Делмар Дэвис Макоумер, и, вероятно, вы также осведомлены, что личные отношения у меня с ним не сложились, — сенатор вновь улыбнулся, и вновь раздались смешки. Готтшалк поднял руки. — Что ж, верно, у нас с ним есть разногласия по некоторым вопросам, — голос у него прозвучал так, будто он делился с ними каким-то интимным секретом. — И эти разногласия — личные, профессиональные и даже политические, остаются. Но... — он воздел вверх указательный палец, — в одном весьма существенном вопросе мы с ним едины: мы оба убеждены в том, что «Вампир» дает нашей стране преимущество в обеспечении собственной безопасности не только от мирового коммунизма, но и мирового терроризма.

Готтшалк посерьезнел.

— Джентльмены; в последнее время мы наблюдаем рост терроризма против Соединенных Штатов в Иране, Западной Германии, Египте и Перу. По мере приближения девяностых эти инциденты становятся все чаще. Мы видим, что чума уже перекинулась из стран третьего мира на Европу. Ею поражены даже наши союзники — Западная Германия, Италия, Франция и Великобритания.

И запомните мои слова: скоро смертоносная бацилла попадет и к нам. Мы должны быть готовы к этому и действовать быстро, решительно и уверенно. Джентльмены, разве мы можем допустить, чтобы граждане нашей свободной и смелой страны оказались заложниками в своем собственном доме?

Готтшалк правильно просчитал аудиторию и правильно построил речь, поскольку после этого риторического вопроса вновь зазвучали аплодисменты. Присутствующие улыбались, кивали, пожимали ему руку. Его поздравляли, ему обещали поддержку как и на предстоящем съезде, так и в дальнейшем, в предвыборной кампании.

Эти аплодисменты эхом звучали у него в ушах, даже когда он покинул зал и сел в свой лимузин, направлявшийся в Александрию. Он обернулся, глянул в заднее окно: никогда еще огни Вашингтона не казались ему такими ясными и чистыми, такими многообещающими.

Повинуясь импульсу, он нажал кнопку переговорного устройства и приказал водителю развернуться и везти его домой. Это торжество он должен разделить с женой и с Вашингтоном, округ Колумбия.

Когда они проезжали по Арлингтонскому мосту, Атертон не смог удержаться, чтобы не поприветствовать долгим взглядом монумент Линкольну: в свете прожекторов казалось, что он парит над землей.

Он приказал водителю остановиться и в полном одиночестве — время было уже позднее, — поднялся по отполированным ногами миллионов туристов ступеням к памятнику великого президента.

Потому что сегодня Атертон Готтшалк словно родился заново и словно впервые увидел огромную скульптуру Авраама Линкольна, ту самую, на которую он уже смотрел тысячу раз.

Готтшалк, будто в трансе, подошел еще ближе: он чувствовал силу и мощь, исходящую от монумента. Авраам Линкольн словно ожил и передавал свою силу и мощь ему, Атертону Готтшалку.

Это было высшим моментом в жизни Готтшалка. Он купался в лучах света, заливавших монумент и его, живого человека. Словно этот свет был направлен исключительно на него.

Скоро, очень скоро так и будет, подумал он.

Для того чтобы увенчать эту ночь, следовало сделать еще кое-что, и он быстро спустился, влез в лимузин и схватил телефонную трубку.

Кэтлин была в Нью-Йорке, так сказала ему секретарша из ее офиса. Так что он попросил оператора соединить его с нью-йоркским отелем «Парк-Меридиан» и, ожидая, откинулся на подушки сиденья.