В голове звучало эхо вчерашней мысли. Он почти ухватил ее... Вот сейчас...

Он снял трубку, и голос Туэйта окончательно разбудил его:

— Трейси? Это в самом деле ты?

— Туэйт! Рад слышать твой голос.

— Я пытаюсь прозвониться тебе со вчерашнего дня. А что, в твоем отеле не принято сообщать о строчных телефонных звонках?

Трейси выругался про себя. Вернулся поздно, мозги были забиты бесчисленными вопросами. Он просто забыл спросить, не было ли для него сообщений.

— Извини, — Трейси так зевнул, что едва не вывихнул челюсть. — Никак не приду в себя после Гонконга.

— Эй, с тобой все в порядке?

В голосе звучали нотки искреннего сочувствия. Господи, какое счастье снова общаться с нормальными людьми, подумал Трейси.

— Да, конечно. Еще несколько таких ночей, и как будто никогда ничего и не было.

— Послушай, — голос его по-прежнему был взволнованный, — прими мои соболезнования. Тело забрали люди из ФБР, а от них, сам знаешь, ничего вразумительного не добьешься.

— Похороны были вчера.

— О Господи, Трейси! Меня не было в городе, когда это произошло. Мне ужасно жаль, что все так случилось. Не знаю, что еще можно сказать...

— Ничего. Но я очень благодарен тебе. — Трейси сел и поскреб затылок. — Теперь послушай меня ты. Надо кое-что обсудить. Что произошло в Кеннилворте? Как умер Берки?

— Я говорил с медэкспертом. Все именно так, как ты предполагал. Носовой хрящ не был поврежден.

— А это значит, что там работал наш человек. Все каким-то странным образом связано.

— В точку. Но это еще не все.

— Подожди минутку, — Трейси задумался. — Это открытая линия. А у нас с тобой полно информации. Где ты сейчас? У Мелоди?

— Нет, в участке, — неуверенно произнес Туэйт. — Понимаешь, я по-прежнему живу в отеле.

— О'кей. Мне надо уладить здесь кое-какие дела — думаю, к вечеру освобожусь. Мы можем встретиться завтра в восемь утра в аэропорту?

— Если у меня в это время будет что-то срочное, я пришлю за тобой патрульную машину. Знаешь, начали всплывать очень странные вещи, совершенно неожиданно. А, вообще, действительно лучше поговорим завтра.

— Вот именно. Значит, до завтра.

Трейси спрыгнул с постели и пошел в душ. Открыв краны, он наблюдал как течет вода, и в этот момент его осенило — концы с концами сходятся, стыкуются.

— Три пятьдесят, — вслух пробормотал он, не отрывая взгляд от бегущей воды, — три пятьдесят, будь я проклят!

Он за двадцать минут принял душ, побрился и оделся. Но из-за утренних пробок на дорогах попал в Фонд только через сорок минут.

Лорин переполняла радость вперемешку с ужасом. Трейси не виновен в гибели Бобби, теперь она была в этом абсолютно уверена. Однако, передав сообщение Монаха, она тем самым ввергнет Трейси в смертельную опасность. В душе ее боролись противоречивые чувства.

То, что Макоумер — смертельный враг Трейси, она не сомневалась. После того, что она узнала от Тисы, это было совершенно очевидно. И в то время, когда Трейси так нуждался в поддержке, она сама нанесла ему удар! Сейчас Лорин проклинала себя за несдержанность: она позволила выплеснуться эмоциям, которые, как оказалось, не имеют к Трейси никакого отношения. А все потому, что она не может примириться со смертью Бобби.

А ведь, между тем, это она обвинила Трейси в его смерти, это она орала на него, как истеричка, это она не дала ему возможности все объяснить. К тому же в тот момент она была, видите ли, не в настроении выслушивать объяснения или внимать здравому смыслу! Она обезумела, а все потому, что в глубине души считала виновной в смерти Бобби себя, виновной в том, что он покинул отчий дом и из всех путей в жизни выбрал силы особого назначения.