— Они собираются к предсказателю... У меня нехорошие предчувствия.

— Не волнуйся, — Сока улыбнулся. — У тебя просто нервы на взводе. Вот увидишь, все будет хорошо.

Но предчувствия Сама не обманули. Предсказатель, к которому обратились Кемара и Хема, брак не одобрил, и когда родители сообщили об этом Саму, он рассвирепел.

— Вы хотите сказать, что если я был рожден в год крысы, а она — в год змеи, мы не можем пожениться?

— К сожалению, астролог был тверд на этот счет, — ответил Кемара. — Вы не подходите друг другу. И я не могу дать согласия на ваш брак.

— Но мы любим друг друга!

— Пожалуйста, пойми, Сам, это для твоей же пользы.

— Папа, ты что, не понял, что я сказал?

Кемара обнял сына и попытался улыбнуться:

— Понял, сынок, но астролог уверен, что брак этот не долговечен. Змея задушит крысу — таков порядок вещей. И ты должен его принимать.

— Нет! — Сам вырвался из отцовских объятий.

— Самнанг!

Вот и все — Кемаре достаточно было повысить голос, чтобы Сам замолчал и склонил голову.

— Вот увидишь, Сам, — сказал Кемара, — это пройдет. И ты найдешь другую девушку, которая тебе больше подходит.

В эту ночь из окна коридора Сока увидел, как Сам выскользнул из дома и тенью прокрался по направлению к вилле Нгуен Ван Дьеп. Сока даже отошел от двери в комнату Малис, чтобы проследить за братом — он отправился на виллу вьетнамца, или, может быть, к Раттане или Рене? Но брат уже скрылся в густых зарослях.

Сока лежал в постели в обычной после сексуального облегчения полудреме, когда вернулся Сам.

Сам склонился над сонным братишкой и поцеловал его в обе щеки.

— Где ты был?

— Скажешь, ты меня не видел?

Сока покачал головой и жалобным голосом, каким он редко говорил с Самом, протянул:

— Бавунг... Мне страшно. Я не понимаю, что происходит. Сам присел на краешек постели.

— Эй, оун, разве ты не говорил, что папа о нас заботится? Они долго глядели друг на друга и молчали, и, пожалуй, впервые Сам понял, что Сока знает о том, что должно вскоре случиться. Он наклонился к Соке и прошептал:

— Теперь не время пугаться, оун. Тебе придется взять на себя заботу о семье.

Глаза Соки распахнулись от удивления:

— О чем ты говоришь?

— Я ухожу. Я не могу здесь больше оставаться. Скоро выборы. Национальная ассамблея изберет премьер-министром Лон Нола. Сианук, конечно же, как и в прошлые шесть лет, останется главой государства. В руках генерала Лон Нола сосредоточится еще больше власти, и это станет для всех нас концом.

Генерал уже уничтожил сотни и сотни людей в провинции. Когда он придет к власти, станет еще хуже.

— Куда же ты пойдешь?

— Я отправляюсь к маки. Рене уже поговорил обо мне с одним отрядом на северо-западе, в Баттамбанге. Туда я и пойду.

— Но почему?

— Потому что, Сока, это единственный способ дать Кампучии свободу. Режим Сианука сгнил и воняет. Лон Нол — злобный ублюдок, он бы хотел всех нас уничтожить. Но мы не можем позволить ему этого. Вот почему я должен идти.

Сока дрожал.

— Ты не просто одной со мной крови. Сам, — тихо произнес он. — Ты — мой лучший друг. Что я стану без тебя делать?

Сам встал и сжал руку младшего брата.

— Жить, Сок. Жить.

Он направился к выходу. Сока глядел на его темный силуэт на фоне открытой в коридор двери.