— С ума сойти! — воскликнул Луис Ричтер. — Я бы хотел встретиться с тем, кто это сделал.

— И я тоже, — ответил Трейси.

— А когда я отказывал тебе в твоих желаниях? — горделиво произнес Луис Ричтер.

— Мерси боку, — пробормотала она. Глаза за очками сияли. Хорошо сшитый костюм из легкой буклированной ткани, легкий аромат дорогих духов: встречала Киеу сама мисс Кроуфорд, а не кто-либо из многочисленного штата секретарш, только потому, что с Киеу здесь считались.

Мисс Кроуфорд была женщиной выдающейся во всех отношениях: она имела несколько ученых степеней, но главным в ней был талант не вмешиваться в то, что ее не касалось.

Дела, связанные с Киеу, находились именно в этом ряду, однако, говоря «Проходите, он вас ждет», она в очередной раз подумала: «Я бы все на свете отдала за пару часиков наедине с этим божественным телом».

Киеу взбежал по широкой винтовой лестнице, также покрытой серым ковром. Вид, открывавшийся из офиса, который занимал весь верхний этаж, был восхитительным. Стеклянные стены-панели казались витринами ювелира, за которыми блистали драгоценности цивилизации: небоскребы Манхэттена, Центр мировой торговли, парк перед мэрией, воды Гудзона, и даже далекие очертания Нью-Джерси и Стейтен-Айленда.

На фоне панорамы Уолл-Стрита шагал высокий человек. В руках он держал лист с текстом телекса. Первое, что бросалось в глаза — все тот же странный контраст между загрубевшими, наработанными костяшками и наманикюреныыми ногтями.

Яркое освещение выгодно подчеркивало черты его лица: широко расставленные голубые глаза, тяжелую челюсть человека, привыкшего повелевать, прямой нос с резко очерченными ноздрями. Тщательно ухоженные усы были такими же седыми, как и шевелюра, лишь в последние несколько лет начавшая несколько редеть.

В этот момент раздалось жужжание интеркома, и человек махнул рукой Киеу: подожди.

Нажал на кнопку.

— Слушаю, Мэделайн.

— Мистер Макоумер, как вы и просили, я соединила вас с Харланом Эстерхаасом. Он на третьем канале.

Макоумер взял трубку.

— Сенатор! Рад вас слышать! — Голос его был полон воодушевления.

— Я тоже.

— Говорят, завтра вы должны быть в городе. Думаю, пришло время завершить нашу сделку.

— Я восхищен вашими источниками информации: я сам узнал, что поеду в Нью-Йорк, лишь час назад. — Сенатор рассмеялся.

— Давайте встретимся в четверть четвертого в Музее современного искусства. Знаете, где это?

— Нет проблем. Увидимся.

Макоумер положил трубку. Он улыбался:

— Хоть это и дорого — телефонная линия, которую невозможно отследить, однако она себя окупает.

Киеу уже прочел телекс, но Макоумер все же прокомментировал его содержание:

— "Вампир" — это настоящий успех. Сегодня он в двадцать седьмой раз поднимался в воздух с аэродрома «Голодная лошадь», — Макоумер говорил об аэродроме компании в глухой северо-западной части штата Монтана. — Двигатель с керамической камерой сгорания работает как часы, даже при повышенных нагрузках. Только представить! — Он обогнул сделанный из оникса письменный стол. — Двадцать семь вылетов всего лишь за восемь дней! Эта чертова штуковина в четыре раза легче двигателя из литого алюминия, к тому же не нуждается в системе охлаждения! — Лицо его сияло.

— Мы не ошиблись! Теперь мы можем установить на борту истребителя в три раза больше оборонительных и наступательных систем, чем на любом ином вертолете подобного типа и размеров.