Он еще вдобавок и чадолюбив?!

Вся эта рыжекудрая орава, кажется, с сегодняшнего дня Анин крест, который ей нести и нести.

— Понимаете, Гоша стал скрытен в последнее время! У него какая-то новая работа! Он вдруг уехал, не объяснив куда! Я поняла, что это как-то связано с вами!

— Следили за ним, что ли?

— Ну, немножко!

Аня хмыкнула — жена детектива агентства «Неверные супруги» явно осведомлена была о том, что следует делать, когда поведение мужа вызывает подозрение. Девиз бдительных жен: «Лучше переусердствовать, чем недоусердствовать».

— Ну и чего вы хотите от меня? — вздохнула Светлова.

— Хотим, чтобы вы нам все рассказали! Когда Гоша вернется? Чем занимается?..

— Попробую.

Светлова размышляла, как бы поэлегантнее увернуться от ответа на все эти вопросы Гошиного семейства…

Между тем ребенок Ладушкина захотел пить, собака Ладушкина захотела пи-пи, Генриетта, жена Ладушкина, вообще, кажется, находилась в состоянии постоянной активности. Она производила впечатление женщины, которая все время что-то хочет, а главное — желает быть в курсе всего, что происходит на свете. И все это одновременно… В конце каждой произнесенной фразы у этой женщины стоял восклицательный знак.

После пятнадцати минут общения с «рыжими»

Светлова уже чувствовала, что безмерно устала, — кстати, получалось, что в этом рыжем семействе Ладушкин был единственным брюнетом!

В общем, Аня, кажется, начала понимать, почему Ладушкин с такой охотой уезжал к Полоцухину на Север, в «нашу Лапландию»…

Не пора ли и ей вслед за секретным агентом?

Интересно, что «рыжие» подтвердили некоторые Анины жизненные наблюдения…

У каждого сверхкрутого молодца — можно и к гадалке не ходить! — на его жизненной орбите всегда найдется кто-то, кого он банально побаивается.

И этот «кто-то», разумеется, женщина.

Ладушкин исключением не оказался.

Так в Анину жизнь вошла Генриетта.

Супруга Гоши Ладушкина, мать его детей, хранительница его очага и собаки. Огонь и вихрь, и вообще, малость сумасшедшая женщина.

Прежде чем отбыть вслед за Ладушкиным в «нашу Лапландию», чтобы побеседовать с таинственной Кассандрой, Ане все-таки удалось повидаться с адвокатом Фонвизиным, который был «вечно занят» и «вечно в отъезде». Что показало и начало их разговора: Леонтию явно было недосуг вникать в Анины «проблемы».

— Мне жаль, — только и сказал адвокат.

— Скажите, а сама Крам как-то объясняет свое решение оставить завещание Тегишеву?

— Ну, как известно, Марион Крам уже объяснить никому ничего не может…

— Ну, я имею в виду: как-то косвенно…

— Вы имеете в виду, нет ли каких-то пояснений в завещании или других ее бумагах? Вроде «моему дорогому», «другу», «помощнику», «соратнику» или «спасителю?» Так вот.., ничего такого. Никаких указаний на Тегишева в ее жизни, никаких его признаков.

— Или хотя бы портрета Тегишева над ее диваном?

— Портрета над диваном? А как бы я узнал, что это Тегишев? Ведь я, кстати, никогда его и в глаза не видел и понятия не имею, как он выглядит! Какие-то портреты у Крам в доме, разумеется, были.

— Пожалуйста… Вот наш наследник. Полюбуйтесь! — Аня протянула адвокату фотоснимки, которые сделал по ее просьбе незаметно подловивший Игоря Багримовича на улице ловкий Гоша Ладушкин, поднаторевший в этом искусстве в «Неверных супругах».