А припрятать на время — это мысль. Мент подождет-подождет да и уедет восвояси.

Вот такой у охотника и рыболова Вершинина был расчет.

«Эх, Светлова, горе-детектив». — Аня безнадежно подергала толстые тяжелые доски.

Яна Васильевна, сидевшая дотоле тихо в уголке, встрепенулась вдруг, как птица, с которой сняли колпачок. Завертела нервно головой. И забормотала:

— Солнце, солнце…

— Какое там солнце! — Светлова хмуро смотрела на серые полоски света над головой.

— Солнце.

— Я бы все-таки этого не утверждала.

— Вижу, вижу! — повторяла Орефьева.

— А я ничего не вижу! — тяжело вздохнула Светлова.

— Вижу солнце.., много солнца.., оно больно их жжет.., гонит на камни.., воды им не хватает, воды.., умирают без воды…

— Да что это с вами, Яна Васильевна?

— Вяжу, вижу, все вижу.

— Ну, понятно. С вами все ясно, — опять вздохнула Анна. — Слышали, знаем. «Высоко сижу — далеко гляжу» — фольклор умалишенных.

— Ужасное солнце.., черное солнце.., жжет, жжет…

— Что вы все-таки видите-то, Яна Васильевна?

Поточнее нельзя ли? — поинтересовалась Светлова, больше от скуки, чем от действительного интереса.

— Солнце.., остров.., камни… Солнце жжет нестерпимо… Черепахи… Мужчина с женщиной спасают…

— Ну, этак и я — закрою глаза и что-нибудь увижу, представляя. Насочинять можно все, что угодно. А как проверить?

Но Яна Васильевна Аню будто и не замечала. Она впилась слепым невидящим взглядом в темноту и продолжила бормотать:

— Ужасное солнце.., черное солнце…

И Светлова вдруг пристыженно притихла.

Ведь предсказала Орефьева смерть Полоцухина!

И он действительно умер. И притом в точно назначенный ею срок.

Состояние, в котором находилась эта женщина, действительно можно было охарактеризовать как транс. Но что Яна видела в этом своем трансе?

Какой-то остров в каком-то океане. «Мимо острова Буяна в царство славного Салтана». Что там, на этом острове, все-таки происходит?

Аня попыталась представить. Связать разрозненные слова ясновидящей Яны в единую картинку.

Какой-то остров был заполнен огромными черепахами. Пресмыкающиеся давили друг друга, налезали друг на друга тяжелыми панцирями.

Солнце нагревало каменистый остров. Камни были раскалены, и черепахи, которые уползли далеко от воды, умирали. И уже не могли вернуться к воде — путь им преграждали другие.

Черепахи умирали и поджаривались на палящем ужасном солнце.

Аня поежилась… А вдруг все это правда? И все, о чем Яна бормочет, где-то в данный момент происходит? И Яна это на расстоянии видит?!

Ведь ее в детстве унес смерч. Унес и вернул. Если верить Рею Брэдбери (а хорошие писатели редко ошибаются: все, о чем они пишут, рано или поздно оказывается правдой), смерч — это разумное существо. Хитрое и дальновидное. Он поглощает интеллект своих жертв и умнеет.

Возможно, этим и объясняется, что болгарская прорицательница Ванга, которую тоже, когда она была маленькой девочкой, унес смерч, чудом оставшись в живых, стала обладать удивительным даром.

И вот Яна сидит рядом со Светловой, смотрит куда-то в одну ей видную даль и рассказывает-бормочет:

— Солнце.., остров.., камни… Солнце жжет нестерпимо…Черепахи… Мужчина с женщиной спасают…

В общем, Анна вполне верила в возможность существования таких способностей. Дело в том, что и на нее иногда такое находило.