— Никаких.

— Точно, никто не болеет?

— Говорю же, все здоровы, и муж, и я.

— А остальные члены семьи? — наугад поинтересовалась Светлова.

— Остальные тоже.

И быстро добавила:

— Остальных сейчас нет.

— На работе?

— Ну, все вам так и расскажи! Идите себе. Все у нас хорошо!

— Извините за беспокойство.

Аня вздохнула.

— Прямо не знаю, что и делать… Все отказываются, а у нас план, разнарядка.

— Да кто будет просто так, задаром сейчас себе всякую дрянь колоть?! План у них… Чай, у нас теперь не плановая экономика.

За могучей спиной Семеновой, привлеченная звуком оживленной беседы, неожиданно возникла лохматая нечесаная голова. По-видимому, это и был супруг Семеновой, мужчина с особым лихорадочным выражением глаз, которое характерно для людей, озадаченных тем, как избавиться с утра пораньше от неприличного состояния трезвости.

— Вы бы.., типа.., как фирмы сейчас работают…

У них, скажем, плиту «Индезит» покупают, а они — подарочек! Так бы и вы! Мы укололись вашей вакциной, а вы нам чарочку с закусочкой…

— Ой! — Светлова мигом приняла этот разбитной развеселый тон. — Что ж вы сразу-то не сказали? Не посоветовали! Я бы мигом.

— Иди, иди, хрен старый! — Семенова решительно затолкала мужа в квартиру. — Таким, как ты, подносить — Минздрав по миру пойдет!

— А вот и не прав твой Минздрав, что не уважает простого человека…

Дверь захлопнулась перед носом Ани.

Она вышла из унылого поезда. И остановилась в раздумье.

Женщина, сидящая на скамейке у подъезда, очевидно, соседка Семеновых, с любопытством уставилась на Анну.

Внешне соседка была точной копией Семеновой. Клонируют их, наверное, все-таки! В таком же, несколько иной, правда, расцветки, халате, выглядывающем из-под пальто, такого же примерно веса и комплекции, с похожим выражением лица.

Было понятно, что соседка явно прослушала всю беседу Светловой с хозяйкой квартиры — второй этаж, двери подъезда настежь, — а Семенова разговаривала громко и темпераментно!

Эта женщина явно была в курсе всего. И явно не в силах хранить распиравшую ее информацию.

— Конечно, «все хорошо»! Хорошо у них все, видите ли! Люську из дома выставила, чего ж теперь не жить.

— Выставила? — без особого энтузиазма поинтересовалась Аня.

Она знала по опыту, что таких собеседниц не надо побуждать к разговору. Если уж они рот открыли — расскажут все, что знают.

— А то не выставила! Конечно! Как стало ясно, что Люська в подоле принесет, ее сразу и за порог.

Свекровь называется!

— А где же отец ребенка? Что, он не мог позаботиться?

— Да где ж ему быть? Там уж не позаботишься, где он сейчас! На том свете-то!

Женщина кивнула куда-то в неопределенном направлении, где, по ее мнению, и мог находиться тот свет.

— Какие там могут быть заботы? Застрелили ведь Женьку Семенова.

Характерно, что женщина указала все-таки не наверх, а куда-то в сторону. Очевидно, у нее были серьезные сомнения, что муж Люськи мог претендовать на место в раю.

Пространный рассказ, за который болтливая соседка с удовольствием принялась, полностью подтверждал это Анино предположение.

Обстоятельства гибели Женьки Семенова полгода назад почти полностью совпадали с текстом песни профессора Лебединского:

«Там вдали, у метро…»

Стандартная ситуация для Петербурга девяностых. Где еще мог сложить голову «боец молодой»?

Где мог найти применение своим юным, нерастраченным силам хулиган Семенов, с детских лет предававшийся всем стандартным порокам большого города и не пропустивший ни одного — алкоголь, токсикомания и все прочее.