Поэтому гвардейцы поднялись первыми еще в темноте, размяли замерзшие организмы, обиходили лошадей, да и рванули обратно в город, чтобы обедать уже в родных казармах с приятелями. И оставить за спиной весь этот треш морально утомительного перехода в конвое, и чтобы больше не задумываться о печальной судьбе некоторых хорошо знакомых с детства арестантов.

А что тут поделаешь, если бывший приятель выбрал не ту сторону по жизни? Не стал работать за скромную плату подмастерьем, а прибился к пришлым бандитам и быстро почувствовал себя серьезным бродягой с большой дороги?

Пусть теперь искупает вину своей кровью и даже пропащей жизнью!

Оставшиеся при нас, замерзшие до полусмерти за ночь, изнеженные городские жулики жмутся к костру поближе, до этого момента за ними присматривали гвардейцы, а теперь пришло наше время их караулить. Поняли уже, в какой страшный переплет попали, но еще надеются на что-то, что останутся при мне работать за сотрудничество во время облавы. Ведь выдали им уже теплую одежду, даже по размеру постарались подобрать. И вчера не отправили со всеми в страшный двор, где никто бы не стал разбираться, что именно к ним у Мастера Ольга отношение немного получше сложилось

Я подумал немного вчера вечером и решил пока дать Гвардии отдохнуть от тяжелых дней осады, беспощадных и бесполезных боев на берегах Протвы. То есть не привязывать их здесь утомительным несением бестолковой службы на посту около реки.

Пост в принципе нужен, чтобы степняки на эту сторону баловаться не лазили и девок не портили. И не только степняки.

Если кто из арестованных умудрится сбежать, если ему даже повезет переплыть Протву и не попасться погоне, то пусть бежит в город или прячется в деревнях. Не будем его ловить и обратно на казнь лютую степнякам выдавать, чтобы именно для этого пост держать.

Жалости в таком случае ждать от жителей степи нет смысла, подвесят за ноги, вспорют живот и собственными кишками обмотают напоследок беглеца.

Но, если что натворят так называемые союзники и до меня жалоба дойдет, то я сам приеду и сурово разберусь, они это тоже знают, поэтому сильно нарываться не станут. Да и главные Беи приказали поддерживать союзнические отношения на полном серьезе.

А так держать осьмицу воинов вдали от семей и города без особого военного смысла — ну его на фиг!

Пусть теперь степняки охранную службу около Сторожки сами несут как полагается. С этой стороны у нас остались только старые-новые естественные союзники, а больше тут никого оказаться не может в принципе.

Ну, если только магически заинтересованный Корт перейдет или переплывет на тот берег в поисках какого-нибудь зазевавшегося Мага.

После завтрака я подъехал со своими людьми и арестованными к Сторожке, там уже в округе вовсю стучат топоры, свистят пилы и видна активнейшая деятельность наших арестантов. Бунт новой партии бедолаг подавлен на корню, не хочу даже знать, какими именно способами.

Поэтому отправляю посыльного к местному Бею, жду его несколько минут, чтобы поздороваться на лошадях опять по южному, потом спуститься на землю и снова поздороваться. Степные условности такие длинно витиеватые, но я уже хорошо запомнил их.

— Вот список из новых работников, их пока у тебя сто двадцать два человека. Вот еще десять с нами, которых хорошо бы при лагере пристроить сейчас, чтобы они дорогой не занимались, а обеспечивали питание и прочие хозяйственные нужды.

— Сделаем, — отвечает сильно неграмотный Бей, но при нем есть пожилой воин, который и в цифрах наших разбирается и слова сложные понимает.

— Давай пару своих воинов посмышленее, поедем дорогу смотреть. Ну, где ее лучше гнать, если недалеко от Сторожки.

Еще я дарю Бею красивый кинжал с драгоценными украшениями, снял с кого-то из убитых Магов. Это чтобы он со всем вниманием отнесся к моей просьбе, такие у них свои понятия, типа, если попросил, подари что-то для начала.