— Проклятый Маг Севера его носил, я его убил в честном бою и забрал для хорошего воина.

И это тоже будет не лишним сказать, все-таки добрым словом и подарком добьешься больше, чем одним подарком.

Именно по такой просьбе добьешься, ведь ничего похожего в степях ни у кого не найдется, может теперь этот начальник степняков всю свою оставшуюся жизнь гордиться, что есть у него оружие Проклятых Магов. И еще своим детям с гордостью передаст.

Судя по переставшему быть невозмутимым лицу степняка и его толмача, именно такое подношение им особенно зашло.

Арестанты с безнадежно печальными лицами и налитыми слезами глазами пытаются вызвать у меня и моих спутников жалость, но уже безропотно по жесту Бея забегают в снова открывающиеся жадным зевом ворота.

— Все, — выдыхаю я. — Теперь выживание — дело рук лично каждого арестанта.

Со временем наладят самые хитрые и умеющие общаться более-менее отношения с простыми степняками, подлижутся к начальству, пригреются придурками при кухне или посыльными какими, но сейчас у всех суровый экзамен примет сама жизнь. Смотрящая на бедолаг через прищуренные внимательные глаза каждого степняка.

Ждем, когда за ворота выскочат двое степняков и вместе с ними едем по старой, уже давно заросшей дороге на Север. Теперь тут никто никуда не ездил последние несколько лет, никакие лесорубы не появлялись вырубать подступающий лес, а молодые деревья здорово захватили ее под себя.

Но, попробовав передвигаться по ней вдоль Протвы и на пробу свернуть наискосок в настоящий лес, я быстро понимаю, что гатить дорогу через лес — это реально адский труд, сколько придется валить деревьев, корчевать пни и равнять эти непрекращающиеся пригорки.

— Лучше, Мастер, пройти по остаткам старой дороги как можно дальше, а там уже по самому короткому расстоянию приближаться к горам, — говорит мне помощник Тельсур.

— Да, вижу это сам, — отвечаю я ему.

Придется мне скоро устроить настоящую разведку каньона, потом спуститься вниз по примерному пути и отметить деревья в нужном месте. От них уже искать самый удобный путь к старой дороге, может и не самый короткий, но более легкий. Чтобы он шел вдоль многочисленных ручьев, бегущих с гор и нигде их не пересекал или делал это хотя бы по минимуму.

Не одному, конечно, лучше бродить по этим пустынным местам, а с хорошей компанией из охранников и Охотников.

Но до этого выхода еще много времени, хотя старую дорогу арестанты начнут восстанавливать довольно быстро.

Так напрямик по лесу примерно сорок километров было бы до провала, но с очень трудоемкой работой.

А если по-умному, то примерно тридцать-тридцать пять по легкому пути, где особо не нужно ничего переделывать, только подновить броды, восстановить канавы, подсыпать земли на саму дорогу и этого вполне хватит для начала.

Армия у степняков тоже не как у Батыя, пока всего десяток тысяч вместо сотен и никаких осадных машин нет в наличии с китайскими мастерами.

И потом еще километров пятнадцать-двадцать по глухому лесу, но тут уж деваться некуда. Единственно из хорошего, что с подъемом к самим горам ландшафт меняется и лес становится не таким густым.

Я уже знаю от строителя, что мостики над скромными пока ручьями делать нет смысла, при большой воде смоет половину из них, а лучше отводить воду в сторону и выкладывать дно ровным камнем, так будет проще и надежнее переходить ручьи по бродам.

— Сюда каменный хлам отлично пойдет. Тот, который остается от производства в мастерских около Каменных ворот. Так каменщики просто его вывозят в кучи огромные, мы им подсыпаем дороги, — предлагает мне строитель. — Придется возить сюда подводами.

— Ага, а вот это идея. Но подводами не то, они тут по два дня будут ехать, а везти совсем немного по весу. Лучше покупать хлам у мастеров за копейки и грузить на плоскодонную баржу.