Все мои впечатляющие ходы сделаны, теперь очередь за степняками, то есть их самыми главными Беями. Дальше только они могут толкнуть переговорный процесс после этого крайне неуклюжего покушения с шаманскими клинками.

И еще с явным нарушением всяких основ договороспособности таким поведением официального парламентера.

Степную хитрость никто не отменял, конечно, тем более, я не могу сказать, откуда и от кого этот парламентер взялся.

Наверно, что разбитое племя прислало, на самом деле не собираясь никак договариваться. Поэтому другим племенам этот незаурядный косяк никак не пристегнешь.

Потом я поставил сторожок и расположился отдохнуть, ожидая появления переговорщиков, но не дождался и задремал.

Девушки дали мне поспать, охраняя подступы к шатру, но потом разбудили, когда появились первые признаки конца светлого дня.

— Господин! Темнеет!

— Темнеет? Отлично! Что, никто не приехал?

— Нет, господин, вообще никто. Только эти вывезли всех своих и теперь ходят, собирают оружие, снимают с лошадей все остальное. До них две лиги расстояния, но ближе они не подходят.

— Так, меня звать Мастер Ольг! Готовьте ужин, раз больше делать нечего!

— Да, Мастер Ольг! А что вы делать думаете? Скоро темнота, и они снова придут! — волнуются Фиала и Балинда.

Девчонок можно понять, им придется совсем не сладко, если степняки вернут контроль над шатром.

— Мастер Ольг хорошо позаботится о своих гостях. Никто незамеченным и не наказанным не уйдет! — так коротко и достаточно непонятно я обозначаю свою позицию.

На самом деле хочу дать степнякам еще шанс провести переговоры, все же времени у них не так много имелось в наличии, а разбросаны их тысячи широко по берегам Протвы. Наверно, что на десятки километров, если говорить в привычных мне расстояниях.

Пока гонцы от разгромленного племени до всех вождей доберутся и разнесут горестную весть, что воины такого-то племени почти полностью изведены под корень. Что боевая мощь орды упала примерно на десять процентов, то есть на одну десятую часть, ведь ни о каких процентах простые сыны степей вообще не подозревают.

Пока они начнут шевелиться, договариваться и что-то решать, так что пока ждем ночных гостей и еще возможно завтрашних. Разбитое племя не успокоится, пока все не погибнет.

— Ургов с месяц ждал, успел второй замок захватить, — вспомнил я зачем-то и выгнал это воспоминание из головы волевым усилием.

Все же конец для всех жителей того замка и его вполне такой себе секси-хозяйке оказался конкретно ужасным.

— Они сами выбрали свою печальную судьбу. И черт с ними! Не стали бы стрелять в посланцев под флагом мира, так и остались в полном порядке, пережили все нашествие, восстановили ворота и свое влияние.

Уверен, что остатки разгромленного племени попробуют запустить пару диверсионных групп именно в темное время, поэтому и постарался выспаться сейчас, чтобы почувствовать их приближение своим умением и потом разглядеть в ночном зрении.

Пока мы сидим в шатре, девушки жгут заготовленные дрова в очаге, небольшое пламя освещает их простые и приятные лица. Я лежу на спине, обе лошади привязаны к деревьям за шатром на ночь, чтобы не мешали мне своими телами в темноте знакомиться со смельчаками.

Через пару часов я чувствую, как на расстоянии примерно трех лиг появилось движение, десяток диверсантов очень осторожно подбирается к нам через поле брани. Или просто место тотально избиения их братьев-степняков.

— Ага, и вдоль обрыва лезут, — чувствую я еще через несколько минут.

Выхожу из шатра через второй выход сразу ближе к обрыву, чтобы сначала встретить подбирающихся сзади. Тут тоже десяток, они светятся в паре сотен метров от меня, но идут очень осторожно. В отличии от тех, которые заходят спереди и так уж больше не прячутся.