|
. Неизвестные лица в момент ухода русских выкатили на трамвайные рельсы в нагорной части Буды тяжелые вагоны и столкнули их вниз под уклон. Разрушено много домов. Целые кварталы лежат в развалинах. „Сабад неп“, центральный орган коммунистов, вчера прекратил существование… Сообщение из достоверных австрийских источников: „В определенных эмигрантских кругах, давно поддерживаемых Западом, возникла идея создания Австро-Венгерской Федерации, или же Великой Венгрии, с отсечением от Румынии Трансильвании, от Югославии — Баната, от России — Закарпатья и от Чехословакии — Житного острова и всего Придунайского края“…. Специальный корреспондент американского агентства утверждает, что сегодня весь Будапешт живет под единым лозунгом: „Каждый коммунист — наш враг“. Лондонская биржа ответила на события в Венгрии повышением курса акций довоенных внешних долгов старой Венгрии, возглавляемой адмиралом Хорти». — Михай закрыл тетрадь, хлопнул по ней ладонью. — И так далее и тому подобное.
Шандор кивнул радисту, поблагодарил и побрел к камину, у которого Ласло Киш грел свои босые, крохотные, словно у японки, ноги. — Нравятся тебе новости, Шандор бачи? — Не все. Одна только понравилась. — Какая? — Русские потребовали от Франции и Англии прекратить грязную войну в Египте. Правильно сделали. Молодцы! Войну не убьешь голыми руками и краснобайством. Ласло Киш рассмеялся. — Вот так молодцы! Англии и Франции угрожают, а из Будапешта драпанули без оглядки. — Когда ешь хлеб, не поминай недобрым словом хлебороба, подавишься. — Что? — Заболел, говорю, Шандор бачи. Деликатная болезнь. Интеллигентная. Запор. — А я думал… — Ты еще не разучился думать? — Есть чудодейственное лекарство! — Киш достал из кармана таблетки. — Вот! Прими и в раю себя почувствуешь. — Не тот рецепт. У меня не простая болезнь… мозговая. Не соображаю, что к чему, где белое, а где черное, где бог, а где сатана. От такой болезни лекарство имеешь? Киш поставил перед старым Хорватом бутылку с вином. — Вот! Выпей, и все пройдет. — Выпивал сразу по две — не помогло. — Ну, тогда последнее средство — пиявки: поставь на лоб, на затылок, на макушку. В один сеанс дурную кровь отсосут, очистят мозг. — Пиявки? Уже отсосали… хорошую отсосали, а дурную оставили, оттого и заворот мозгов приключился. — Не знаю, чем тебя лечить. — А я вот знаю… — Трясет головой, потом смотрит на беспечно улыбающегося Киша. — Бум! Бам! Рамба-бам! — Веселый ты человек, Шандор бачи. Родился шутником, шутником и помрешь. Охотники за скальпами во главе с начальником штаба «национал-гвардейцев» втолкнули в «Колизей» человека, который первым стоял в карательном списке. Золтан Горани, в окровавленной пижаме, босой, седые волосы всклокочены — перекати-поле, а не волосы. Ночной ветер и ноябрьская сырость заставляют его дрожать, стучать зубами. Он дико озирается вокруг, не понимает, что с ним случилось, куда он попал. — Еще тепленький. Прямо в постели накрыли, — смеется Стефан. — Лохматый, надо причесать. Ласло Киш подошел к обреченному, двумя руками надавил на его голову и подбородок, стиснул челюсть. — Не люблю зубной чечетки, действует на нервы. Будь паинькой, не дрожи. Ну!.. Золтан Горани ничего не может поделать с собой. Дрожат его руки, ноги, голова, челюсть. Он не контролирует себя, почти невменяем. |
