И, как выяснилось, повёл он меня в сам дворец. Именно там и проводилась запись на турнир, который мне надо было выиграть.

Чем ближе мы к нему приближались, тем богаче становились дома вокруг. Более того, некоторые дома имели свою территорию в виде садов — это я понял по верхушкам деревьев из-за высоких заборов.

По дорогам здесь тоже катались недешёвые повозки, а люди если и встречались, то исключительно как слуги, которые носили вещи, держали зонтики или работали извозчиками.

— Красотища, да? — выдохнул мартышкообразный, задрав голову к небу. — Вот оно, сердце города обезьян.

— Как по мне, не сильно отличается от всех тех городов, что я уже видел, — пожал я плечами.

— Ой, да что вы понимаете… — отмахнулся он. — Ты ещё дворец не видел. Вот это действительно произведение искусства. Говорят, его создал сам Сунь Укун.

— Вот сам взял и создал?

— Ага, он же умел воплощать желаемое в действительное, ты знал? То есть подумал, что хочет этого, и раз! Оно появилось. Вот такой наш король обезьян.

Блин, как бы я хотел тогда сейчас перед собой увидеть огромный Биг Мак с колой и картошкой…

— А он ещё жив?

— Обижаешь, он здравствует так, как бы здравствовать молодым! Просто последнее время он медитирует.

— Последнее время, это сколько? — решил уточнить я.

— Ну лет эдак триста-четыреста.

Ну да, действительно, в последнее время.

Ворота дворца, когда мы вошли в них, могли бы пропустить через себя Титаник, наверное, вместе с трубами, если его полностью вытащить из воды, настолько они были огромными. При этом ворота не были во всю высоту ворот, что было интересно, и издали они выглядели как дверцы какого-нибудь трактира на диком западе.

— Впечатляет, да?

— Ага, только нахрен такие большие-то делать?

— Ну чтобы выглядело красиво, разве непонятно? Ты такой входишь и сразу: о судьба милосердная, какой же я ничтожный перед великим замком великого короля обезьян Сунь Укун! — пропищал он. — Я просто мышь перед его ногами!

— Да он твой кумир.

— Ага, — кивнул он с гордостью. — О! О-О! Смотри! Смотри туда!

Мартышкообразный, не стесняясь косых взглядов, тыкнул пальцем в странно одетых людей, которых сверху до низу покрывала песочного цвета вуаль или паранджа, что носят в пустыне, чтобы полностью закрыться, оставляя открытым лишь лицо. Они практически скользили по земле по направлению к замку.

— Кто это?

— Маогуи, жители бесплодных земель, что со стороны заката (на западе). Там типа ну вот совсем ничего нет, один песок, и вот они там живут.

— Это люди?

— Не, — махнул он рукой. — Не люди, скорее как мы, но кошки.

— В смысле?

— Смотри, — толкнул он меня в плечо и очень громко свистнул. — Эй, кошатники! Эй! Слышите?!

И вся группа людей обернулась к нам. Обернулась, и я увидел лица людей, но… как и с обезьянами-людьми, не совсем людей. В них было нечто кошачье, и я почему-то вспомнил анимешных девочек-кошек. На окрик мартышкообразного они недовольно нахмурились, а кто-то, как мне показалось, даже зашипел, после чего пошли своей дорогой.

— Ну вот, а ты спрашивал, с кем торгует наш великий город. Они как раз одни из них.

— Люди-кошки?

— Ага, кошатники, — кивнул он. — Живут там в пустыне, радуются, для них он как один большой туалет, наверное. Песок жрут, людям не показываются на глаза, но приходят к нам в город торговать всяким, включая тех же людей.