Нарядили как куклу на показ.

— Вижу, ты принарядилась немножко.

— Это не я. То есть я ненавижу подобное, никогда бы не надела, — обвела она рукой своё платье и покраснела. — Просто у меня… как сказать… выбора особого не было.

— Тебе идёт, — улыбнулся я.

— Э-э-э… спасибо… — Цурико конкретно так смутилась, покраснела, не зная, куда деться, и начала крутить головой, будто кого-то высматривала. — А ты с кем пришёл?

— С мужиком одним. Интересным, скажем так…

— Вижу, твоё положение не сильно отличается от моего, да? — посмотрела она на мой ошейник. — Тебя хоть не трогают? Всё норм?

— Да, более чем, кстати говоря. Я бы даже это рабством не назвал, пусть это так и выглядит. Кстати, а где твоя? Она пришла?

— А ты уже знаешь, кто у меня?

— Знаю, мне рассказали, к кому ты попала, — кивнул я и постучал по ошейнику. — Он у тебя даже выглядит более дорого, так и не скажешь, что это за обруч.

— Всё-то ты знаешь, — фыркнула Цурико недовольно.

— И где твоя принцесса-обезьяна? — огляделся я. — Она пришла или лично по таким мероприятиям не ходит?

— Ты сдурел?! — перепугалась она не на шутку и через мгновение уже стояла около меня, закрыв рот ладонью. — Совсем рехнулся?!

— Чего? — вырвался я из её объятий.

— Ты кого обезьяной назвал, кретин?! — испуганно спросила она, оглядываясь. — А если бы она тебя услышала?!

— Так а что я сделаю? Она же реально обезьяна.

— Ты дебил?! Сказать такое девушке, что она обезьяна, даже если она действительно обезьяна?! Тебя из какого вольера выпустили, тупень?!

— Ну а как её называть? Мартышкой?

— Заткнись! Заткнись, сейчас же! — зашипела Цурико и заткнула мне рот уже двумя ладонями. — Не говори такого. Просто Ваше Высочество! Не называй обезьяну обезьяной, ты понял?!

Я закивал головой.

— То-то же, — буркнула она злобно, оглядываясь.

Народ не обращал на нас никакого внимания, будучи слишком занятым своими делами. Мы просто стояли в толпе, которая перетекала из стороны в сторону, не обращая внимания на двух людей, что чуть ли не жались друг к другу у всех на глазах.

Забавно, но что я, что она избегали слова «рабство». Возможно, потому что фраза «ты в рабстве» звучит довольно странно и не очень приятно. Мне-то плевать, я могу в любую секунду уйти, но вот Цурико это могло обидеть, учитывая её глупую гордость и слишком вспыльчивый характер.

И кстати говоря…

— А Цурико, а ты что здесь делаешь? — осторожно спросил я. — Только не говори, что…

— Записываться на турнир, — тут же ответила она.

— Да, именно это я и боялся услышать, — вздохнул я. — Я надеялся, что тебя здесь не увижу.

— В смысле, надеялся, что меня здесь не увидишь?! — возмутилась она. — Думаешь, я тебя не уделаю?!

— Ты совсем дура, раз не понимаешь, что мы будем сражаться на турнире против друг друга и, возможно, насмерть? — нахмурился я.

— А, это… А я смотрю, ты обо мне волнуешься? — недовольно спросила она.

— А ты типа этого не заметила?

— Придурок… — буркнула Цурико. — Да знаю я, что мы будем сражаться, но чё это за хрень сразу: я надеялся, что тебя здесь не увижу. Всё норм будет, я тебя побежу и вытащу, фиг ли тут думать-то?

— Ага…

— Чё, ага? Думаешь, я не доберусь до финала? — сразу же начала Цурико быковать.