— Я этого не понимаю, — наконец сказала она. — Зачем ехать куда-то непонятно куда? Где-то что-то искать, когда в самом Городе столько достойных и интересных занятий? Пустая Земля, там только холод, грех и смерть, и больше ничего. Посвящать себя этому…

— Вообще-то, я там на практике, — поспешно сказал Ной.

Лицо Лайлы расслабилось и снова приняло обычное благожелательное выражение.

Они замолчали, погруженный каждый в свои мысли. Тихо шелестел теплый воздух из печки, где-то вдали выл ветер.

Лайла вдруг подалась вперед.

— Смотри, что это там?

Ной посмотрел. Среди метели в неярком свете фар проступил огромный черный силуэт, похожий на сказочное чудовище с четырьмя широко расставленными ногами.

— Это ветряк! — сказал он. — Мы в Квартале!

— Куда теперь?

— Вперед. Вон к тем фонарям. Наш дом — первый.

Лайла медленно подкатила к калитке и остановила машину. В доме горел свет.

— Это мама. Ждет. Спасибо, что подвезла меня.

— Не за что. До встречи на собрании. Думаю, теперь мы будем часто видеться.

Ной, который обычно посещал группу всего раз или два в неделю, кивнул.

— Да. Лайла, я… Я очень рад, что ты теперь с нами. Я имею в виду — в группе.

Я…

Она дотронулась ему до плеча.

— Я тоже, Ной. Очень рада. А теперь иди, не заставляй маму волноваться. И храни тебя Бог!

— Храни тебя Бог!

Он открыл дверцу и выбрался из машины. Ветер тут же подхватил его, ударил в спину, разметав полы пальто. Ной пригнул голову, скрючился и поспешно, насколько позволял глубокий снег, заковылял к дому. У самой двери он обернулся. Машина все еще стояла у калитки. Он помахал рукой, в ответ ему мигнули фары.

Глава 4. Среди трудов праведных

Разговор с Караско по поводу практики был коротким:

— Я хотел спросить, что значит практика? Сколько она продлится?

— Об этом говорить еще рано. Иди и займись делом.

Вот и все. И весь разговор.

Позже, когда эмоции отступили, Ной решил для себя так: ему готовят испытание. С какой стати его должны принять в команду сразу? Его — человека с улицы. Наверняка, Караско хочет прежде проверить новичка, увидеть в деле. Это выглядело логичным.

А пока Ной поступил в распоряжение Колотуна.

— Прежде, чем делать что-то серьезное, научись работать вообще, — сказал тот. — Работать — не языком трепать.

Ной сменил штаны и свитер на старый комбинезон и принялся работать: драить «приборы» — длинные железные цилиндры, очень тяжелые и очень грязные. Дело продвигалось медленно, вонючая жидкость из большой банки, которой его снабдил Колотун пахла нефтью, и от нее болела голова. Каждые полчаса приходилось делать перерыв и уходить на противоположный край ангара подышать свежим воздухом.

— Созидательный труд удерживает человека от превращения в скота, — говорил Колотун. — Полезная работа дарит радость.

Ной, отдыхавшей на куче «приборов» особенной радости не чувствовал, о чем и сообщил новоявленному начальнику. А чувствовал он, наоборот, усталость и головную боль. Колотун хохотнул и заявил, что этому тоже нужно учиться.

— Ты свою жизнь волочешь, как ярмо. У тебя каждый час повисает на шее. Но ты не переживай, все такими были. Излечишься, сын мой.

Отмытые приборы следовало относить в мастерскую к Танку, который укладывал их на длинном столе, разбирал и, нацепив очки, приступал к работе. Выглядел он при этом очень комично — этакий интеллигентный тролль.