Неожиданно, среди свиста и завывания ветра Ной различил еще один звук — натужный рев двигателя. И звук этот быстро нарастал.

— О Господи — Декер!

Ной быстро огляделся, выискивая глазами укрытие. Как назло, вокруг возвышались лишь гладкие ледяные стены; разве что впереди, метрах в двадцати от него, был «карман».

«Хорошо бы успеть до него добраться, пока не появился Декер».

Ной попытался идти быстрее, сильно ударяя по скользкой поверхности ледунцами, похожими на калоши с шипами. Из снежной темноты впереди проступил рассеянный свет фар, рев двигателя сменил октаву и сделался похож на визг огромного злого животного.

«Он меня не видит! А, когда увидит, то просто не успеет затормозить!»

Ной побежал.

Ослепляющий свет фар воспламенил лед и буквально пригвоздил Ноя к месту. Декер выходил из длинного поворота и, судя по завыванию мотора, даже не думал сбрасывать скорость. Машину занесло, она ударилась в ледяную стену широкими выступающими колесами, двигатель снова заревел, и Декера швырнуло в противоположную сторону.

«Он не смотрит вперед! — в панике подумал Ной. — Он занят только тем, чтобы не перевернуться!»

Декер несся на Ноя, перегоняя метель. Его мотало от стены к стене, и нельзя было определить, к какому краю ущелья прижаться. Расстояние быстро сокращалось. Истошно заорал клаксон.

Охваченный паникой Ной одновременно понял две вещи: Декер не будет тормозить; болтающаяся из стороны в сторону машина все равно размажет его по Дороге, куда бы он ни побежал.

И тут произошло то, чего Ной от себя совсем не ожидал. Тело среагировало быстрее, чем бьющийся в истерике мозг принял решение. Ной прыгнул на ближайшую стену и подтянулся. Пальцы, обхватившие толстую ледяную «пику» хрустнули. Он успел поднять вверх ноги, когда Декер пронесся мимо, со скрежетом ударившись в противоположный склон Дороги. В следующую секунду габаритные огни уже растворялись в утреннем сумраке.

Ной разжал пальцы и мешком сполз вниз. Встав на ноги, он неуверенно сделал несколько шагов, а потом остановился и стал ощупывать куртку. Прочная ткань выдержала, а вот штаны в коленях пострадали. Ной представил себе, как мама будет смотреть на них и ничего не скажет. Потом возьмет их и усядется у окна чинить.

Очень захотелось расплакаться от злобы и бессилия, но он только сжал зубы.

— Гнев — это грех!

Ной решил, что будет выше этого идиота, будет сильнее, не даст вывести себя из равновесия. Господь велел терпеть, и он будет терпеть. Но обида уже спряталась глубоко внутри, и Ной знал, что она еще долго будет грызть его, как неуловимый паразит, заставляя вновь и вновь возвращаться в это утро и заново переживать унижение. И, как всегда, в голове появится сотня планов отмщения, и, как всегда, главную роль в них будут играть неожиданно открывшиеся сверхспособности, которые Господь дарует Ною, чтобы наказать этого вонючку.

Он вздохнул и подумал, что, возможно, стоило бы вернуться домой. Идти на собеседование в дырявых штанах — не самое удачное начало карьеры. Но перед глазами сразу возникло лицо мамы, печальное и постаревшее. Она снова заведет разговор о том, что эта работа не для него, скажет, что утреннее происшествие — это знак свыше. Нет, не стоило возвращаться. К тому же, так он, наверняка, опоздает.

Ной потер саднящие колени и быстро, насколько позволял лед, зашагал вперед.

Дорога свернула в сторону, и ее очертания растворились в утренних сумерках. Ной оказался на вершине холма, полого спускающегося к Городу. Отсюда тот был виден почти целиком — блоки невысоких, в четыре-пять этажей, домов с желтыми пятнами освещенных окон. Трещины улиц змеились во все стороны, сходились к Центру и снова разбегались; по ним плыли яркие огоньки машин. Над домами, словно древние языческие истуканы, возвышались ветряки.