— На карте ничего этого не было, — сказал Колотун. — Честное слово, не было. Просто прямая дорога и все. Даже просеки не было.

Он вздохнул.

— Пошли, поглядим, что там с цистерной.

Дорогу наверх пришлось прокапывать, делая в твердом снегу склона небольшие ступени. Колотун вылез первым и побежал вдоль машины. Ной выбрался и на секунду застыл, глядя на висящую в воздухе громадину вездехода. От днища исходили смрадные волны тепла, слышалось металлическое потрескивание. Ной обошел машину и встал рядом с Колотуном, разглядывающим поломанную сцепку. В нескольких метрах от них стояла цистерна.

— Крепление треснуло, — сказал Колотун. — Вот пропасть!

— Что теперь делать? — спросил Ной и обхватил руками бока. Холодный, принизывающий ветер обжигал кожу на лице и шумел в ушах. Колотун стоял в расстегнутой куртке и, казалось, совершенно не замечал мороза.

— Надо срезать отвал, — сказал он. — Передок облегчим, и задница сама опустится. Хотя бы на пару колес встанет, остальное вытащим.

Он посмотрел на Ноя.

— Идем. Нужно все собрать. И оденься получше, ты вон уже — синий.

Они подошли к дверце в пассажирский отсек. В этом месте днище вездехода почти касалось земли, так что карабкаться наверх не пришлось.

В отсеке словно взорвалась бомба. Все вещи, которые не были закреплены, свалились к перегородке между отсеком и кабиной. Танк и Караско уже успели немного разобрать их, устроив в завале что-то вроде ниши из одеял, в которую перенесли Ушки. Тот был в сознании, но лежал молча.

— Ну, что там? — спросил Караско.

— Это был мост, — сказал Колотун. — Обвалился под нами. Если срежем отвал, я задним ходом выберусь.

— Понятно. Ной, как твоя рука?

— Ничего.

— Подними.

Ной поднял руку и скривился от боли.

— Понятно, — повторил Караско и повернулся к Танку.

— Ной сможет посидеть с Ушки?

— Сможет. Сейчас все равно ничего не поделаешь.

— Хорошо. Проинструктируй его и присоединяйся к нам. Мы в грузовой. Посмотрим, что можно использовать.

— Лестницу надо сделать, — сказал Колотун. — Там без лестницы не подступиться.

Цепляясь на ножки скамеек, он полез наверх, в дальний конец отсека, где был проход в грузовой. Караско хлопнул Ноя по здоровому плечу, застегнул куртку и выбрался на улицу.

— Так значит, слушай, — сказал Танк. — Его не трогай. Вот здесь вот я припас…

Ной почувствовал, как сознание его раздваивается. С одной стороны он все еще сидел здесь, в вездеходе, слушал торопливые инструкции, а с другой — он находился далеко-далеко, в другом мире в кресле у огня с книгой в руках, в которой он читал о вездеходе и его команде, попавшей в беду. Он сжал зубы, прогоняя наваждение.

— И посматривай на его руки, — сказал Танк, натягивая тулуп. — Темные участки не должны подняться выше вот этого предела.

— А что тогда? — спросил Ной.

— Плохо тогда, — сказал Танк. — Зови меня.

Он выбрался наружу.

Ной сидел нахохлившись возле импровизированной кровати. Его знобило. В окошко было видно, как суетятся возле кромки леса три маленькие фигурки.

— Холодно, — сказал Ушки.