Филатов тяжело выдохнул и вспомнил, что надо поспешить за Рашем Сингхом в больницу и бегом устремился к лестнице, крикнув на ходу дежурной, чтобы она закрыла номер Сингха и никого не впускала.

Спустившись по лестнице, он заметил, что бригада милиционеров ожидает лифт, чтобы подняться в злополучный номер на третьем этаже. Но, к счастью, для Филатова, он смог пройти незаметно для них и для администрации.

Шевцов был явно не в духе, и это чувствовалось в его поведении и жестах. Он нервничал – за последние двадцать четыре часа не удалось сделать ничего, а тут еще Наседкин успел «отличиться».

– Ты мне все-таки скажи, как ты умудрился упустить клофелинщицу?

– А что я должен был сделать? – недоуменно ответил Наседкин. – За что я мог ее задержать?

– А ты не пробовал допросить ее, узнать подробности того вечера? Опросить свидетелей?

– Да о чем вы говорите, Анатолий Иванович, никто ничего мне не показал!

– А ты взял и так просто ушел, да?

Наседкин решил не отвечать на этот вопрос своего шефа – атмосфера накалялась и надо было переждать грозу. Поэтому он спокойно смотрел вниз, потупив глаза.

– Ты зря ухмыляешься, Наседкин, мне такие работники не нужны. И поверь мне, я не буду с тобой долго церемониться. Вышвырну и еще пинка под зад дам.

Шевцов распылялся не зря – промахов в самом начале расследования и халатности по отношению к своим обязанностям он не терпел.

Он сам прошел хорошую школу оперативной работы и еще будучи молодым офицером числился как аккуратный и исполнительный следователь. А учитывая важность дела, которое находилось на контроле свыше, Шевцов понимал, что любое расхолаживание в работе приведет к волоките.

Было и еще одно обстоятельство, из-за которого он не мог смириться с проколом Наседкина. Его не покидало ощущение, что подчиненный ему капитан милиции слишком заинтересованно относится к этому делу.

Обстоятельства расследования были не только деликатными, как предупредил генерал, но и очень привлекательными для криминальной среды. Поэтому Шевцов боялся хоть малейшего контакта своих работников с криминалитетом, не говоря уже и о том, что интересы правоохранительных органов и бандитов могли как-то пересекаться. Это не значит, что он подозревал Наседкина, но он всегда подчеркивал, что во всем нужна бдительность. «Где те герои знаменитого фильма «Место встречи изменить нельзя»? – подумал про себя подполковник. – Вышли все...» – пессимистически посетовал он и вспомнил кадр из фильма, где Шарапов оставляет на письменном столе уголовные дела.

«Да, тогда бы с ни с кем не миндальничали», – размышлял Шевцов.

– Давай еще раз прокрутим то, что ты мне написал в рапорте, – немного успокоившись, попросил Шевцов. – Что тебе ответила Марина Жвычко об обстоятельствах того вечера?

– Как я написал в рапорте...

– Да забудь ты про свой, рапорт! – нервно перебил его Шевцов.

– Жвычко показала, что ничего индусу не подсыпала, что некоторое время беседовала с ним в ресторане гостиницы, а потом провела его до этажа.

– А кто она, откуда? Как попала в это заведение? Все ли у нее в порядке с документами?

– Приехала на заработки с Украины. Торговала на рынках в Химках, в Лужниках, но со временем что-то не сложилось с хозяином и перешла на работу в гостиницу. В общем, обычная история.

– Она индивидуалка?

– Нет, судя по тому, как за нее заступаются, – она работает в бригаде.

– А что же, на этаже никто не дежурил, когда она повела индуса? – Шевцов решил разузнать все до мелочей.

– Дежурила Зинина Валентина Петровна.

– Хорошо, а что, дежурная по этажу тоже ослепла? – начиная снова заводиться, спросил Шевцов.