– Я капитан милиции Наседкин Сергей Петрович, московский уголовный розыск, – он достал удостоверение, будучи в десяти шагах от Филатова.

Конечно, это была формальность, но подойти и разглядеть фотокарточку и удостоверение он не мог.

Филатов мог определить принадлежность человека к тем или иным спецподразделениям, но этот, несмотря на декларируемую им принадлежность к органам, вел себя довольно развязно, да и одежда на нем как-то не сидела.

Странно, но в этой ситуации Филатов расслабился – не убивать ведь его пришли, а, скорее всего, разобраться. Впрочем, в приходе этого человека было много неприятного.

Как человек, представившийся капитаном милиции, посмел проникнуть в его жилище? Где соответствующее постановление прокурора? Да и зачем представителю власти идти таким путем, когда все можно сделать иначе? Больше всего Филатов не любил таких визитов, за которыми стояли или просьба о сотрудничестве, или наглые, ничем не прикрытые разговоры и допросы. И хоть на такие удочки он попадался крайне редко, знал, что большинство из таких приводов – это зацепка для того, чтобы повесить на тебя какое-нибудь не расследованное дело. «Скорее всего – это из-за индуса, – начал догадываться Филатов. – Вот шакалы, уже успели все пронюхать! Однако не встречать же непрошеного гостя хлебом-солью».

– Какого черта? – раздраженно спросил Филатов, когда милиционер приблизился к нему на несколько шагов.

– Без глупостей, – отреагировал тот на реплику хозяина дома.

– Что это значит, и что вы делаете в моей квартире?! – возмутился Филатов. – Где санкция на обыск или арест?

Но его собеседник явно был настроен гнуть свою линию и очень уверенно показал Филатову жестами, чтобы тот стал у стены и поднял руки за голову.

– Я спрашиваю, где санкция, где протокол задержания и обыска?

– Я смотрю, ты шибко умный, советую помолчать, а то сейчас шмальну, будешь знать, – огрызнулся милиционер и достал из кармана наручники.

– А это зачем?

– Затем, потом узнаешь!

Филатов ощутил в этот момент, что он мог бы запросто справиться с ним, но понял, что это только все усложнит, поэтому подчинился требованиям милиционера.

Через несколько минут Наседкин закрыл двери, а ключи положил себе в карман. Чему Филатов не удивился, поняв, что прав, наверное, Светлов, когда говорил, что за происходящим в НИИ стоят серьезные люди. Ехали, как ни удивительно, долго. Филатов подумал, что это делается специально, чтобы запутать возможных преследователей. Или они везут его на конспиративную квартиру. Однако они подъехали к Петровке, и Филатов понял, что все гораздо серьезней, чем он думает.

В кабинете было просторно и пусто. В правом углу стоял шкаф с разными документами и книгами по законодательству. Обычная обстановка кабинета следователей на Петровке. «Прямо как в кино! Стулья хоть не прибиты к полу?» – подумал Филатов и, не скрывая удовольствия, пошатал стул и убедился, что нет.

Минут десять никто не появлялся, и Филатов стал нервничать.

– Меня зовут Анатолий Иванович Шевцов, – я следователь по особо важным делам. Вы, наверное, уже догадались, почему вы здесь.

– Представьте себе, нет.

– Вы же взрослый человек, Филатов, прошли Афганистан, Чечню.

– А это вы своими грязными лапами не трогайте! – взревел Филатов и дернул прикованные с стулу наручники с такой силой, что деревянная основа стула заскрипела и казалось, что лопнет от напряжения.

– Ну, зачем вы так?

– А что я должен вам «спасибо» сказать? Вытащили чуть ли не посреди ночи как собаку. Держите меня здесь. По какому праву?

– А вот по какому! – нарочито грубо начал разговаривать Шевцов.