Камера предварительного заключения – это еще не тюрьма, с ее обычаями и законами. И поскольку люди, помещенные сюда, находятся как бы в подвешенном состоянии, то и отношение к ним со стороны милиции адекватное – на них просто не обращают внимания. Впрочем, и контингент здесь очень разношерстный: бомжи, мужья, занимающиеся рукоприкладством, уличные хулиганы и очень редко карманники.

– Да пошел ты, лапоть гребаный, дай поспать! – услышал Филатов голос где-то в дальнем углу комнаты размером четыре на восемнадцать.

– Верни мне цепочку, – послышался недовольный голос в том же углу. Но рассмотреть, кто этого говорит не представлялось возможным, так как к тусклому свету добавлялся и едкий табачный дым, который не рассасывался, а, поднимаясь к потолку, казалось, висел там тучей над всеми.

– Эй, смотрите, кого нам привели! – послышался голос слева, и Филатов увидел заросшего бомжеватого вида мужичка в старом потертом пиджаке с короткими рукавами. Однако, как оказалось, его появление заинтересовало далеко не многих обитателей камеры.

– Братан, курить у тебя есть? – послышался голос где-то совсем близко, и Филатов увидел лицо, передернутое от жадности, и тянущиеся к нему руки.

Филатов, не говоря ни слова, протянул незнакомцу сигарету, и тот сразу прикурил, смакуя каждую затяжку.

Из-за того, что плохо позавтракал и съел холодное, Филатов чувствовал голод. В животе бурлило и, чтобы отогнать от себя эти мысли, он стал думать, как быть дальше.

– А ну там, в углу! – Кто-то спрыгнул босиком на пол. Филатов удивился, как в этой антисанитарии человек не боится ходить босиком. Удивил его и вид посидельца: на нем был хороший не заношенный свитерок, довольно чистые брюки и, если его сейчас выпустить на волю, да повязать ему галстук, он вполне бы сошел за добропорядочного клерка.

– Что, удивлен? – молодой человек обратился к Филатову, достав из кармана очки. – Ничего, потихонечку привыкнешь.

– А зачем мне привыкать?

– А, ты из таких, ну крепких парней, которые думают, что это недоразумение.

– А ты так не думаешь?

– Ты что, шутишь? – щурясь от тусклого света, спросил незнакомец. – А вообще тут шутников хватает. Понимаешь, умудряются в этом закрытом помещении друг друга надуть, кто у кого деньги, а то и еще чего-нибудь тырят.

– Как звать тебя? – спросил Филатов.

– Павел, просто Павел.

– А меня Юра.

– И какими судьбами здесь, Юра? – заинтересованно спросил молодой человек.

– Если бы я сам толком знал! – с досадой произнес Филатов.

– А ты не тушуйся, – с неподдельной искренностью произнес новый знакомец Филатова. – Здесь каждый сам по себе. Естественно, никто тебе не поможет – лишь бы свою шкуру спасти. Но я, видишь ли, юрист, и кое-что смыслю в этих делах.

– И сам оказался за решеткой? – удивился Филатов.

– А мы такие же люди, как и все остальные, нужное образование от тюрьмы не спасает. Правда, мне в какой-то степени повезло, – уверенно ответил Павел. – Меня не бросили, и я сейчас работаю с хорошим адвокатом. А попал сюда по независящим от меня причинам – шефа моего, представителя одной строительной компании, повязали за наркотики. Явно подбросили. А меня под общую гребенку засадили. Шеф мой сидит сейчас в Бутырке. Может, слыхал такое имя – Ашот, в криминальном мире личность известная. Правда, в последнее время он с этим завязал. Впрочем, здесь мне это имя помогает – никто не трогает, боятся – ведь дорога отсюда у многих в Бутырку, а там совсем другие порядки.

Рассказав вкратце свою историю, парень замолчал, всем своим видом показывая, что теперь слушает Филатова.