|
Их связь длилась с того самого момента, когда он, окрепнув и возмужав, совершил первое путешествие по четырем потусторонним мирам, а попав в ад, еще не скоро захотел выбраться наружу. Истинная красота богини, неожиданно открывшаяся перед молодым тертоном, была настолько ослепительна, а общие чувства оказались настолько сильны, что прошел не один десяток земных лет, прежде чем они нашли в себе силы расстаться. Армора ждала земная жизнь, а Хель, его прекрасная звезда, осталась в Хельхейме, олицетворением которого она являлась. Их встречи стали редки, но оттого не стали менее прекрасны и эмоционально насыщенны, хотя своеобразная служебная необходимость не позволяла видеться слишком часто. Путешествие к ней требовало от Армора максимального напряжения сил и настолько высасывало изнутри, что потом, уже Генриху Холлистоку, требовался не только длительный отдых, но и многие литры человеческой крови, восстанавливающие опустошенные резервы организма. Хель забирала его без остатка, с ненасытной жадностью беря себе то, чего оказывалась лишена многие и многие годы, но, надо отдать ей должное, не позволяла себе ни слова упрека, даже зная, что Армор тоже пользуется ей в своих целях. В конце концов, оба всегда получали желаемое и расставались вполне довольные друг другом, чтобы когда-нибудь обязательно встретиться вновь.
В начале девятого домой вернулись посланники Холлистока. Когда они вошли в квартиру, он сидел за столом на кухне и курил тонкую сигариллу. — Вот и мы! — появившаяся на пороге Анна огляделась. — Давно нас ждешь? Генрих, еще мгновение проследив за облачком, только что выпущенного, дыма, медленно перевел на нее взгляд: — С того самого момента, как вы уехали. Вижу, что за твоим возбуждением скрывается неплохой результат от поездки! — Есть результат! — Анна быстро подошла к холодильнику, и достав большой спелый помидор, жадно впилась в него зубами. — Как же мне хотелось его съесть — не поверишь! Холлисток усмехнулся: — Поверю, рассказывай. А что там Масси возится? — Я иду, иду! — из прихожей раздался голос Грина. — Никак не могу найти тапки! Холлисток посмотрел себе на ноги: — Это, наверное, я их одел! Возьми другие, в гостиной у дивана. — Ок! Покачав головой, Генрих вновь обратился к Анне: — Ну? — С чего начать? — С результата, остальное мне сейчас не важно. — Мойла неизвестно где, его несколько месяцев никто не видел. Известно, что он создал из людей какую-то банду, именующую себя «Черными рыцарями», но кто они, и зачем он это сделал, никто не знает. — «Черными викингами», — Масси, в этот момент появившийся на пороге, сходу вступил в разговор. — Викингами, а не рыцарями. — Неплохо! — Холлисток хмыкнул. — Но это не дает ничего принципиально нового. Должен быть мотив. На этот раз пришла очередь Масси, громким «хм», выражать свои эмоции: — Старый мудрый вампир влюбился в девчонку! Все об этом уже знают, и хорошо еще, что пока не копают глубже. — Влюбился! — Холлисток в удивлении приподнял одну бровь. — Вот это действительно новость! Давайте дальше. Теперь, вместо Масси, вновь заговорила Анна: — Девушке около двадцати пяти. Вампиры считают, что она имеет на Мойлу немалое влияние, но все же думают, что людей он использует в своих целях, и вскоре все образуется. Одобрения его поведение не вызывает, но обсуждать своего куратора пока никто не решается. Несколько минут Холлисток сидел молча, а затем встал, спокойно подошел к холодильнику, отрезал ломоть ветчины, и, откусив от него добрый кусок, хитро посмотрел на своих собеседников: — Женщина, это всегда слабое звено. |
