Его собеседник раскрыл рот.

— Как же он мог попасть сюда?

Дик качнул головой.

— Последний раз я видел его, — медленно произнес он, — когда он висел в вестибюле дома Артура Джина.

— Одно удивительнее другого! — заметил Путлер.

Чей-то взволнованный голос выкрикнул имя Дика.

Оглянувшись назад, тот увидел камердинера, стремглав бегущего к ним, уже не сонного, а взволнованного и бледного, как смерть.

— В чем дело, Гловер?

— Горничная, глупая девчонка, только что сказала мне… Она напугана… — пролепетал старик, указывая на открытое окно кабинета.

Дик быстро вернулся назад в сопровождении Путлера. В кресле у его стола сидела простенькая девушка в мужском пальто поверх ночного белья. Ее волосы были в беспорядке, и в другое время Дик при виде ее мог бы громко расхохотаться.

— А теперь, Алиса, скажите господину Алсфорду все, что вы только что рассказали мне, — вне себя от волнения проговорил камердинер.

Прошло несколько секунд прежде чем она могла собраться с духом и сообщить свою удивительную историю. По ее словам, она рано ушла спать, около одиннадцати, так как у нее заболела голова. Она не слышала криков, но позднее, приблизительно около половины первого, услышала страшный шум внизу. Ее комната находится как раз над спальней лорда Челсфорда. Она слышала крики и стоны, звон стекла и шум борьбы.

— Ну, ну! — торопил ее Дик, преисполненный беспокойства за брата. — Внизу, в комнате Гарри? Вы уверены в этом?

— Да, сэр, — пробормотала девушка. — Я боялась встать с постели, чтобы они не убили и меня. Я завернулась в одеяло, потом, кажется, упала в обморок и только теперь очнулась…

Не дав ей договорить, Дик выскочил в вестибюль и помчался наверх по лестнице, перескакивая через три ступеньки.

Толкнув дверь в комнату Гарри, он увидел, что она заперта. Он окликнул его по имени и постучал в дверь, но не получил никакого ответа.

— Лучше всего взломать дверь, — предложил Путлер. — Есть у вас топор?

Гловер принес топор и ломик. Через несколько минут дверь была взломана.

Все шторы, кроме одной, были закрыты, но и этого света было достаточно, чтобы разглядеть комнату, при одном взгляде на которую его сердце сжалось. Комната находилась в ужасном беспорядке: матрац и одеяло были сброшены на пол, два зеркала, одно из них в массивной раме, разбиты вдребезги, окно с сорванной шторой открыто настежь.

Кругом виднелись следы отчаянной борьбы. Повсюду валялись обломки стульев. Стол с лекарствами оказался перевернутым и пол покрыт осколками от склянок и лужицами от пролитых лекарств.

Путлер подошел к постели. Матрац валялся на полу, но подушки остались на месте. Металлическая балка, которая крепила окно, была полусогнута, как будто что-то тяжелое висело на ней. На земле под окном была вмятина, большой рододендрон сломан.

Ни минуты не колеблясь, Дик перекинул ноги через подоконник и спрыгнул вниз. На листьях кустарника виднелись капли крови, но он не смог различить никаких следов. Обыскивая почву, он нашел лужицу крови.

К этому времени Путлер, избравший более удобный путь для спуска, присоединился к нему и, в свою очередь, искал следы на земле и в траве.

— Это случилось, когда мы были на лужайке с местной полицией, — сказал Путлер.

Он бормотал яростные упреки в свой адрес, и Дик принялся утешать его.

— Никто не виноват в этом, — возразил он. — Моя вина столь же велика, как и ваша. Я должен был бы ожидать этого после убийства Томаса. Я должен был, по крайней мере, прийти к нему в комнату и остаться с ним или хотя бы быть поблизости.