Закрыв глаза, она позволила ему снять с себя очки и не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки и понес в комнату. И только там она тихо прошептала его имя:

– Дэн! – Ей казалось, что этим она ясно выразила свой протест. Он усадил ее к себе на колени, устроившись на диване, и не позволил произнести больше ни звука. Его поцелуй разжег в ней огонь желания, и она уже перестала подчиняться рассудку, охваченная страстью.

Губы Дэна стали ласкать ее шею, уши, щеки и подбородок, и Хелен окончательно расслабилась. Мысли испарились, уступив место ощущениям. Сладостная теплая дрожь пронзила ее с головы до пят.

Пальцы Дэна уже расстегивали пуговицы на ее блузке, рука его стянула с плеча лямку бюстгальтера и сжала ей грудь. Она раскрыла глаза и с восторгом уставилась на него, не в силах что-либо сказать, хотя мозг и посылал ей приказы.

– Как ты прекрасна, Хелен! – хрипло сказал он. – Я никогда не желал ничего так страстно, как хочу сейчас тебя.

Она взглянула в его янтарные глаза, перевела взгляд на пальцы, поглаживающие ее торчащий сосок, и с трудом прошептала:

– Я не могу, Дэн! Не могу.

Слова застревали у нее в горле.

– Но почему, моя прелесть? Ты же хочешь меня! И мы оба это знаем.

Дэну уже трудно было дышать, его мускулы напряглись, как натянутые струны, властно требуя разрядки.

– Я не могу никому позволить сблизиться со мной… Я вообще не такая, какой представляюсь тебе… – едва не плача, сказала Хелен. – Если бы ты знал, какая я на самом деле!

Страсть отхлынула от него, он осознал, что она нуждается сейчас в его поддержке и защите, и, застегнув пуговицы ее блузки, он прижал ее голову к своей груди.

– Я знаю, какая ты, Хелен, – дрогнувшим голосом сказал он. – Ты мужественная, добрая и доверчивая. У тебя есть свои тайны, какое-то горе не дает тебе покоя, но для меня все это не важно: я все равно хочу обладать тобою.

Хелен посмотрела на него с надеждой и болью на лице и порывисто обняла за шею, как ребенок, ищущий у взрослого защиты. Ни с кем, кроме него, ей не было так спокойно и хорошо. Дэн прижал ее к груди, ощущая подбородком шелк волос, и спросил:

– А кофе ты сумеешь приготовить?

– У меня есть только растворимый. – Она улыбнулась ему в ответ, отчаянно моргая.

– Прекрасно! А разве существует какой-то другой? – шутливо спросил он, пытаясь подстроиться под ее настроение. Ситуация складывается непростая: она явно нуждается в помощи психиатра, но он еще никогда не влюблялся в своих пациенток. – Ты управишься одна на кухне? Мне нужно перевести дух.

– Прости, Дэн! – Она смущенно опустила глаза.

– Ничего, бывает, не расстраивайся, – пощекотал он ей шею под подбородком, снимая таким образом у нее нервное напряжение. – Лиха беда начало! На моей бейсбольной кепке вышит наш фамильный девиз: "Проиграй сражение, но выиграй войну!"

– Это тетушка Люси вышила его? – спросила Хелен, спуская ноги на пол.

– Откуда ты о ней знаешь? – удивился он.

– Ты сам же мне о ней и рассказал, вспоминая о том, как в юности гонял ее любимую кошку.

– Ах, да! Теперь вспомнил. Ошибки молодости, – осклабился Дэн. – Сейчас я стал гораздо терпимее относиться к кошкам, особенно синеглазым. Так мы будем пить кофе? Я без него не встану с места: коленки дрожат.

У Хелен поджилки тряслись не меньше, чем у Дэна. Она покрылась красными пятнами от возбуждения и не пыталась скрыть своего желания. Он был первым, кого она сама захотела, более того – он дал ей шанс утолить свою страсть.