Изменить размер шрифта - +
Своими стонами он не вымаливал пощады, но молча терпеть боль не мог.

— Не будет никакого дела, — сказал Николай. — Я лучше сдохну, мать твою…

— Заткнись. И не хрена тут свое дерьмо разбрасывать. Тупой идиот. У меня нет настроения валять дурака и заниматься херней.

Человек, сидевший на корточках, разговаривал и набирал в ладонь грязноватый песок, а потом сыпал эту гадость на грудь раненого. Но вот мужик бросил свое занятие, обернулся назад, приподнял руку. Кто-то вложил в открытую ладонь отвертку с массивной рукояткой. Короткий замах, и кончик отвертки вошел в икроножную мышцу лежавшего на земле человека. Вскрикнув, Николай завертелся, будто под зад подложили горячую сковородку, он выгибал спину, мычал и тянул руки вниз, словно надеялся разорвать проволоку. Люди, закончив с погрузкой ящиков, встали в стороне.

Гудков дернул Бобрика за локоть вниз.

— Ну, чего там?

— Одного мужика натурально режут, — прошептал Бобрик. — А двое уже кажется того… Отмучались. И еще какие-то ящики перетаскивали в фургон.

— Сколько их там?

— Ящиков?

— Людей, придурок.

— Я видел пятерых. Все, надо сваливать. Иначе и нас тут положат рядом с теми мертвяками. Спустимся к мотоциклам, тихо скатим их к дороге. И по газам. До ментов доедем, а там…

— Подожди, Боб, — покачал головой Гудков. — Я быстро гляну. И уходим.

Он приподнялся, осторожно заглянул в сарай.

— Спокойно. К чему лишний шум? — человек в темной куртке снова поднял отвертку над головой, но не ударил. — До утра времени много. Мы все успеем. Кстати, где бабло, которое ты от меня получил?

— До денег тебе не добраться, — превозмогая боль и страх, человек старался выглядеть достойно. — Они на депозите. Банковский договор заключен так, что снять их в этом году нельзя. Короче, ты их не увидишь.

— Я с этим смирился. Ну, твое решение. Я жду.

В ответ молчание. Человек бросил отвертку на землю. Распахнув куртку, вытащил сапожный нож с широким скошенным клинком. Николай снова закричал. Крик оказался таким долгим и громким, что, кажется, заложило уши.

— Хорошо, забирай свое дерьмо, — крикнул Николай. Хрен поймешь: то ли он больше не мог бороться с болью и самим собой, то ли в голову пришла спасительная идея. — Это в моем доме в Сергиевом Посаде.

— Адрес, мать твою? Адрес дома?

Николай назвал адрес и добавил:

— Вскроешь доски пола на веранде. Там все найдешь.

— Ну вот, так бы сразу.

— Только учти: ты не сможешь меня замочить. Не сможешь… Потому что мои слова еще нужно проверить. А если эта хрень в другом месте, не там, а? Вдруг я тебя натянул? Если кидняк? Нет, мочкануть меня нельзя.

Николай не мог говорить дальше, он закашлялся, плюнул кровью на голую грудь.

— Ты хочешь сказать, что я повезу тебя в Серьгиев Посад? В таком состоянии? Ты все равно не доедешь. По дороге кровью изойдешь.

— Надо всего лишь наложить повязки. Раны ерундовые. Всего лишь глубокие царапины. Кровищи много, но артерии не задеты. Я крепкий. Мне ведь положены премиальные за эту информацию. Я хочу еще немного попыхтеть на этом свете.

Человек в темной куртке выразительно поморщился и сплюнул сквозь зубы.

— Брось, не в жилу сейчас это качалово. Ты сам себя закопал. И не о чем базарить. Мы все проверим здесь и сейчас. Ни один дятел в твоем положении не станет врать.

— Не надо, — тонкий голос, кажется, готов лопнуть, как перетянутая струна. — Я правду сказал. Не надо.

Быстрый переход
Мы в Instagram