– Хорошо… Но я не так часто здесь бываю. Теперь мы с вами только в субботу увидимся.

– Нет, Игорь. В субботу меня здесь не будет. Как раз двадцать пятого числа ко мне должен приехать журналист Дима Азаров. Он сказал, что я очень ему нужна. Он для газеты научную статью готовит о какой-то… реституции. Вы, Игорь, не знаете, что это такое?

– Знаю, Нина Ивановна. Это означает… возврат ценностей, захваченных в ходе войны.

Ефим Уколов даже улыбнулся, оценив пришедшую к нему в голову столь обтекаемую формулировку. Кризис… Для алкаша – это хроническая нехватка денег на бутылку. Для банкира – отсутствие десятка миллионов. А для него, случайно врубившегося в этот бизнес, всего-то тридцать тысяч баксов… Когда он их брал, то был уверен, что быстро их «прокрутит», что через два-три месяца он удвоит сумму и, возвратив долг, спокойно начнет свое дело…

Смешная фраза – крутить деньги. Ее знает вся страна, но мало кто представляет, как это делается. Многим чудится некое колесо, куда, как белку, запускают деньги. Потом оно долго вращается с дикой скоростью. Останавливаем его – а там уже две белки…

Того, что осталось у Ефима после его прокрутки хватило чтоб снять стресс в первый день… Все правильно. Все подчиняется общему закону сохранения денег в природе. Если двое крутят одинаковую сумму и у одного она удвоилась, то у другого…

И еще один прокол был в этой истории – не у того взял в долг… Гера не был лохом. Деньги дал при свидетелях с бритыми затылками. Бумажку взял по всей форме.

Тогда, в восторге от легкого получения крупной суммы, Ефим не обратил на это внимание. Но последние дни он начал понимать, что Гера знал все заранее. Знал, что он покупает на эти деньги.

Уже пять дней Ефим Уколов сидел «на счетчике». Через месяц его долг превратится в тридцать пять тысяч, через два – в сорок. Что остается делать?

На этот раз он будет перегонять в Москву не обычную старенькую иномарку, купленную по цене металлолома, а почти новый «Мерседес». Наверняка – ворованный, с фальшивыми номерами и липовыми документами. Пригоняет и счетчик останавливается. Доставляет еще один – нет трети долга… Четыре ходки и он свободен. Такая вот прокрутка получилась…

Ефим был уверен, что в аэропорту его встретит Семен Чернис. Но это никак не связано с автомобильными делами. Семен Давидович совсем из другой компании… Смешной парнишка. Романтик. Ему еще и тридцати нет, а всю Европу знает как свои пять пальцев. Уже пять лет колесит по столицам Старого Света…

Они познакомились случайно. Здесь, в Амстердаме, рядом с ювелирной фабрикой «Даймонд». Ефим, услышав русскую речь, машинально подошел к группе туристов. Для Семена же это было почти ежедневное занятие. С какого-то момента это стало для него наркотиком – хоть десять минут потолкаться среди своих. Среди бывших своих.

Когда группа нырнула внутрь огромного красного здания, предвкушая возможность обменять привезенную с родины валюту на «бриллианты из Амстердама», Семен и Ефим остались одни и, переглянувшись, протянули друг другу руки.

Весь вечер Сема Чернис водил нового друга по кабакам. А в полночь повел в квартал Красных фонарей.

Они действительно чувствовали себя старыми друзьями. Особенно Семен, который все эти годы, довольно свободно общаясь со всякими голландцами и шведами, всегда чувствовал дистанцию. Вероятно, в каждом человеке, как в военном самолете, заложена система «свой – чужой». Ты можешь общаться с какой-нибудь амстердамкой или жителем Брюсселя, выпивать с ними, улыбаться, а прибор в твоей черепушке все время будет сигналить: чужой, чужой, чужой…

В Москве Семен Чернис был чистокровным евреем.