И всё-таки взгляд Жоржа явно просветлел. Ну и слава богу. Может, обойдёмся без…

И тут я увидел Всеволода Аркадьевича. Он стоял за спинами чёрных магов, которые наклонились над Жоржем, и с грустным видом наблюдал за происходящим. Поняв, что обнаружен, повелительно кивнул мне в сторону и двинулся назад по коридору. Вскоре свернул на лестницу.

Я огляделся. Присутствие преподавателя никто как будто не заметил.

— Костя, ты куда? — окликнул меня Анатоль.

Столовая была в другой стороне.

— Идите без меня, догоню позже, — отозвался я и поспешил свернуть на лестницу, где скрылся Белозеров.

Он ждал меня пролётом выше.

— Всеволод Аркадьевич, — поклонился я.

— Константин Александрович, — кивнул Белозеров. — Украду у вас пять минут?

— Конечно.

— Идёмте за мной.

Мы двинулись к кабинету Белозерова.

— Как вы это сделали? — спросил я.

— Что именно? — грустно спросил Белозеров.

— Вы были там, но вас никто, кроме меня, не видел.

— О, это очень просто. Я не хотел, чтобы меня увидели — вот они и не хотели меня видеть. Эту технику вам ещё предстоит изучить… Прошу, господин Барятинский.

Белозеров распахнул передо мной дверь своего кабинета.

Усевшись на стул, я дождался, пока Белозеров устроится в своём стареньком кресле и вытащит сигару, после чего спросил:

— Я отправлюсь в карцер?

— Не думаю, что в этом есть смысл, — невнятно пробормотал Белозеров, раскуривая сигару. — Видите ли, господин Барятинский, — он выпустил изо рта клуб дыма в потолок, — вы производите впечатление взрослого человека, который прекрасно владеет собой и контролирует свои поступки. Я готов спорить на последний грош, что эта драка не была случайностью. Вы отлично знали, что делаете. И завершили поединок весьма благородным образом — не только избавив своего противника от увечий, но и не унизив его. Сколько я на вас смотрю — столько удивляюсь. На каждый ваш чёрный поступок непременно наслаивается белый. Хотя, увидев сегодня вашу жемчужину, я удивился ещё сильнее. Предполагал, что такое может быть, но… Черноты в жемчужине — около пятидесяти процентов, полагаю?

— Меньше, — буркнул я. — Тридцать, где-то так.

— А больше бывало?

— Бывало и больше…

— Больше пятидесяти?

Помолчав, я кивнул. Какой смысл скрывать? Наверняка существуют способы выяснить это с точностью до доли процента.

— Не буду спрашивать, как вам удалось очистить энергетику, — вздохнул Белозеров. — Могу только догадываться. Но, на самом деле, важно не это. Важно то, что вы стараетесь её очищать. У большинства ваших сокурсников чернота в жемчужинах тоже присутствует, однако в количествах совсем незначительных. От пяти до десяти процентов. Это нормально. Каждый маг — прежде всего человек, а у любого человека есть слабости, которым он потакает. Если же черноты становится больше — как правило, это путь в один конец. Возникает иллюзия, что совершать чёрные поступки необходимо, что другого выхода просто-напросто нет. — Белозеров снова тяжело вздохнул. — Принято считать, что каждый такой поступок поднимает человека по какой-то очень важной для него лестнице. Однако с вами — не так. Вы находите в себе силы бороться с чернотой. Контролируете себя.

— Спасибо за комплимент, — грустно усмехнулся я.

— Это, господин Барятинский, не комплимент.