— Расскажи мне.

— Дело в мужчине, убившем моего отца.

— Это Фергюс О'Нил.

— Ты знаешь о нем?

— Он был известен в стране как террорист. Власти давно знали о нем. Он находился под наблюдением, поэтому его так быстро и поймали. Он был замешан в нескольких подобных делах и несколько раз едва не попался.

— Значит, ты знал обо всем этом?

— Что же, мне приходилось выполнять кое-какие поручения, схожие с тем, что я делал в Буганде.

Неприятности с Ирландией начались давным-давно.

Кто-то сказал: «Решить ирландский вопрос невозможно, поскольку, если вы решите его, они тут же найдут какой-нибудь другой вопрос». Это началось еще во времена Кромвеля, и, наверное, будет продолжаться вечно, что бы ни происходило. Не думаю, что тебе стоит испытывать угрызения совести из-за этого человека. Помогая отправить его на виселицу, ты, быть может, спасла множество жизней.

— Дело не только в этом, Джоэль. Ах, как легко говорить с тобой! Кроме Ребекки, мне было не с кем поговорить вот так с тех пор, как ты уехал.

Он сжал мою руку, и я продолжила:

— В ночь накануне убийства моего отца я заметила мужчину, стоявшего на противоположной стороне улицы и наблюдавшего за домом. Я видела его из окна.

Ветром с него сорвало шляпу, и я заметила, что волосы у него растут на лбу треугольником, а на щеке — белый шрам.

— Это Фергюс О'Нил. Столь необычная шевелюра всегда выдавала его и облегчала опознание.

— Джоэль, я видела этого человека стоящим на том же месте уже после казни.

— Как такое может быть?

— В том-то и дело. А вдруг есть человек, очень похожий на него? Не отправила ли я на смерть невинного?

— Ты была в перевозбужденном состоянии. Не думаешь, что все это просто показалось тебе?

— Именно это мне все говорят. То же самое сказала Ребекка, и я почти поверила ей. Но это случилось вновь.

— На том же месте?

— Нет, в Мэйнор Грейндже, — В Мэйнор Грейндже?

— Да, всего несколько дней назад. Ты помнишь «заколдованную» скамью?

— Конечно.

— Я выглянула из окна. Он сидел там. Когда я взглянула на него, он встал и раскланялся. Я отчетливо видела его волосы и заметила шрам на щеке.

— Этого не может быть!

— Клянусь, я видела.

— Должно быть, тебе почудилось. Кто-нибудь еще видел это?

— Нет.

— Значит, ты была одна?

— Со мной был Роланд. Он подошел к окну, и там никого не оказалось.

— Все это очень странно.

— Я знала, что ты так скажешь. Все говорят, что мне это привиделось.

— А разве может быть иначе? Хорошо, предположим, что у Фергюса О'Нила был брат-близнец, его вылитая копия. Либо повесили не того брата, которого следовало, либо, если брата не существовало, сам Фергюс восстал из гроба, чтобы преследовать тебя.

Других логичных объяснений нет. Кое-как концы с концами сходились бы, если бы это происходило в Лондоне, но как он мог попасть в Мэйнорли, переодеться в вечерний костюм, пройти пешком от станции? Какая-то бессмыслица.

— Я думаю, именно это склонило Роланда принять решение уехать.

— Значит, ты собираешься жить в Йоркшире?

— Они подыскивают там какой-нибудь дом.

Я должна была отправиться с ними, но, узнав о твоем возвращении, приехала сюда.

Джоэль взял мою руку и крепко сжал ее.

— Люси, что же нам делать?

— А что мы можем сделать?

— Мы можем бросить все и уехать.