Они снова медленно двинулись вперед. Чилтер покраснел.

– Я, право, не знаю, сэр… только… только вы мне понравились, и… и…

– Понятно. Вы необыкновенно добры, мистер Чилтер. Как бы я мог отблагодарить вас?

Его спутник покраснел еще больше и гордо поднял голову.

– Спасибо, сэр, но это излишне.

Они уже подошли к конюшне. Карстерз открыл дверь, и они вошли.

– Тогда вы, может быть, примите вот это в знак моей симпатии?

Мистер Чилтер воззрился на перстень с изумрудом, который сиял и подмигивал ему с ладони милорда. Заглянув в синие глаза, он пролепетал:

– Право, сэр, я… я…

– Оно досталось мне честным путем! – взмолился тот. – Ну же, Чилтер вы не захотите обидеть меня отказом? Вы возьмете его: в память о человеке… толстяке, мистер Чилтер, который грубо выбросил вас на дорогу?

Тот взял перстень дрожащими пальцами.

– Я благодарю вас самым…

– Не надо, прошу вас. Это я благодарю вас за вашу любезную помощь… Идемте, посмотрите на мою Дженни! Ну, девочка? – Заслышав его, кобыла повернулась в стойле, начала бить копытом и ржать.

– Я ничего не понимаю, сэр – ни почему вы разбойничаете, ни почему почтили меня своим доверием и откровенны со мной. Но… я благодарен вам.

С этими словами мистер Чилтер вложил свою руку в руку милорда и во второй раз в жизни почувствовал крепкое пожатие его добрых пальцев.

– Нет, Джим. Я его подарил.

– Вы… вы его подарили, сэр?

– Мгм… Паучку.

– Н-но…

– А он сказал, что я толстый.

– Сказал, что вы толстый, сэр? – переспросил ошарашенный слуга.

– Да. Очень толстый. Кстати, позволь тебе сообщить, что я купил Дженни сегодня в Фиттеринге у гадкого негодяя, который ограбил мистера Шмеля.

И он пересказал Джиму все, что произошло внизу. Когда он кончил, слуга сурово покачал головой.

– Вы, наверное, никогда не научитесь осторожности, сэр, – укорил он его.

– Я? Что я сделал?

– Зачем вам понадобилось открываться этому паучку? Ужасно неосторожно! Очень вероятно, что он проболтается толстому джентльмену, и весь город начнет за вами охотиться.

– И это показывает, что ты ничего не смыслишь в паучках, – спокойно ответил его господин. – Подай мне пудру.

Представляющая достопочтенного Ричарда Карстерза

Противоположная часть бархатистых газонов уходит к фруктовым садам и тихим лугам.

По обе стороны дома раскинулись террасы, сверкающие в лучах солнца. Их каменные ступени спускаются к миниатюрному озеру, заросшему кувшинками и населенными беззаботно снующими рыбками.

Мощеные дорожки бегут меж цветников, бушующих морем красок, и ныряют под суровые старинные деревья, стоящие здесь уже долгие годы. За речкой лежит прохладный лес, устланный темным мхом, весной там расцветают примулы. Листва деревьев столь густа, что солнечный свет ложится на землю лишь редкими пятнами.

По террасам взбираются розы: желтые и красные, розовые и белые – они перебрасывают длинные соцветия через перила. Они цепляются за стены дома переплетаясь с пурпурным клематисом, жасмином и бледной жимолостью. Воздух напоен ароматами – а с клумбы поднимается дымный запах лаванды.

Старинное здание словно бы дремлет, утопая в лучах солнца. Ничто не подает признаков жизни, лишь павлин расправляет хвост на ступенях террасы.