Милорд отвесил поклон и проводил взглядом покатившийся по улице тяжелый экипаж. Потом, подавив вздох, повернулся и направился к конюшне. Слуга, заметив его, пошел навстречу.

– Кобылу, сэр?

– Именно так, Джим. Кобылу. Через час.

Он повернулся, собираясь уйти.

– Сэр… ваша честь!

Он оглянулся:

– Ну?

– Они настороже, сэр. Поостерегитесь.

– Они всегда настороже, Джим. Но – спасибо.

– Вы… вы меня с собой не возьмете, сэр? – взмолился он.

– Тебя? Боже, нет! Я не собираюсь подвергать тебя риску. И ты будешь мне полезнее, исполняя мои приказы здесь.

Слуга отступил.

– Да, сэр. Но… но…

– Это все, Джим.

– Да, сэр… но вы будете осторожны?

– Как никогда.

Он ушел в дом.

Через час это был другой человек. Исчезли изумрудный перстень и щегольская трость. От лени не осталось и следа: он был собран и решителен. Теперь он был в костюме для верховой езды: темно-желтый кафтан, бриджи из оленьей кожи, сверкающие сапоги. Произведение парикмахерского искусства сменилось скромным коричневым париком и лихо заломленной черной треуголкой.

Он стоял на пустом крыльце, наблюдая, как Джим приторачивает к седлу багаж и отдавая изредка отрывистые приказы.

Вскоре появился мистер Чадбер с посошком на дорогу: милорд осушил бокал и вернул со словами благодарности и гинеей на дне.

Услышав громкие призывы из дома, хозяин гостиницы низко поклонился и со словами извинения исчез.

Джим бросил последний взгляд на подпруги и, оставив кобылу на дороге, подал своему господину перчатки и хлыст.

Карстерз молча принял их и, похлопывая хлыстом по сапогу, внимательно глядел слуге в лицо.

– Наймешь карету, как обычно, – сказал он наконец, – и отвезешь мой багаж в…– тут он замолчал, нахмурившись, – Льюис. Снимешь комнату в «Белом Олене», закажешь обед и приготовь… абрикосовый с… Гм!

– Синим, сэр? – подсказал Джим, желая помочь. Господин прищурился.

– Ну и шутник ты, Солтер. Абрикосовый и кремовый. Кремовый? Да, это хорошая мысль – кремовый. Это все. Дженни!

Кобыла повернула голову и заржала, приветствуя хозяина.

– Умница! – Он легко вскочил в седло и похлопал по холеной шее. Потом, наклонившись, снова обратился к Солтеру, который стоял рядом, придерживая лошадь за уздечку.

– Плащ?

– За спиной, сэр.

– Парик?

– Положил, сэр.

– Пистолеты?

– Уже заряжены, сэр.

– Прекрасно. Я буду в Льюисе к обеду – если все обойдется.

– Да, сэр. Вы… вы будете осторожны? – обеспокоенно спросил он.

– Разве я не обещал?

Он выпрямился в седле, тронул кобылу каблуком и, одарив слугу быстрой улыбкой и кивком, пустил ее легкой рысью.

Милорд в «Белом олене»

Карстерз оставил свое занятие, зевнул и откинулся на стуле: стройный ловкий мужчина в рубашке из льняного батиста и абрикосовых атласных штанах. Он некоторое время рассматривал в зеркале свой галстук и наконец поднес к нему руку. Солтер затаил дыхание. С чрезвычайной неторопливостью рука чуть сдвинула булавку с бриллиантами и изумрудом – и снова опустилась.