Князь Добруж! Вот кого посылает судьба в их руки, лихорадочно думал он. Жадный князь, подлый, вымогал богатую дань, презрев собственные прежние договоры, насылал свеев на их прежние земли! Сколько родичей волей его полегло, не сосчитать! Вот когда привела судьба к встрече… Такую добычу взять — еще не тот почет от рода получишь… И Сельга поймет наконец…

Родичи, оживившись, так и чесали ногами.

— Что надумал, князь? Рубиться будем? — спросил Весеня, догоняя Кутрю на склоне.

— Возьмем их, — коротко сказал Кутря, на ходу отдуваясь.

Весеня, не ответив, семенил рядом. Князь удивленно покосился на него.

— Чего молчишь? Или не рад сече? — спросил он.

Парень внезапно остановился. Кутря от неожиданности запнулся, чуть не упал. Тоже встал, обернулся к нему. Остальные, оглядываясь на них, начали сбавлять ход, собираясь вокруг.

— Рад, не рад… — проворчал Весеня. — Не в том дело, князь. Их вон, поди посмотри, девять воинов. Да все крепкие, отборные, один другого страшнее. Все о конь, в доспехах, при полном оружии. А нас не больше, и оружия почти нет, только мечи вон, топоры да луки… Кольчуги — и те вон у тебя да у меня! Остальные в становище оставили, — добавил едко. — Как нападать будем?

— Так… И что — не нападать теперь? Спустить Добружу старые обиды? Пусть, мол, куда хочет, туда и гуляет, так получается? — неожиданно разозлился Кутря, напирая горлом.

— Да не о том речь… — Весеня досадливо поморщился, поскреб мягкую бородку. — Сам же всегда всех учил — не торопиться через голову прыгать! Остальных дождемся, тогда и нападем всей силой. Тогда наверняка возьмем князя!

— А уйдет? — сбавил голос Кутря.

Парень прав, конечно! Не торопиться бы…

— А куда он уйдет с собственного следа? О конь идут, девять коней такую дорогу натопчут — слепой по следу пройдет… Соединимся с остальными, догоним, тогда нападем, — сказал Весеня.

Родичи вокруг, прислушиваясь к его словам, начинали согласно кивать.

— Нет, нельзя ждать… Уйдут, уйдут… — несколько раз повторил князь.

Весеня, глянув на него, даже поразился сквозившему в глазах нетерпению. Словно не прежний, рассудительный Кутря, словно другой человек, как подменили… Может, порча какая в нем поселилась? То-то он, Весеня, замечал давно…

В общем-то парень прав, думал про себя Кутря. Собраться со всеми силами, тогда уж напасть, так-то бы по уму… Княжьи отборные дружинники сражаются не хуже свеев, тоже умелые. Да и сам Добруж, говорят, как с мечом в руке родился, опытный воин, бывалый…

Но он ре мог ждать. Умом понимал, что надо бы, а сердцем никак не хотел. Ярилось сердце, накипело болью, и эту боль нужно было на кого-нибудь выплеснуть. Вот хоть на Добружа-владетеля, раз вовремя под руку подвернулся!

Напасть как есть, крутились в голове мысли, проявить себя в сече… Надо же, всегда осаживал Весеню от излишней лихости, а теперь, наоборот, подначить придется… Умнеть начал парень, воином становится… Но! Заслужить почет… Доказать ей… Нет, нельзя ждать! Он просто не может, не выдержит, он устал ждать… Если бы кто знал, как он устал ждать!

— Или боишься, паря? — вдруг спросил князь, хитро прищуриваясь.

От неожиданной обиды Весеня даже задохнулся.