— Все ништяк! — заверил Леня. — Спит пьяный.

— Уйти не пытался?

— Пытался, еле уговорили остаться. Макуха ему рыло начистил за это.

— Не переборщите, может его морда нам еще понадобиться. Водка еще есть?

— На сегодня хватит. Ширево давай, а то одна доза только осталась.

Сонька удивилась.

— Я же вчера вам давала на два дня вперед?

— Да, к Макухе брат приходил, выпросил пару чеков.

— И что ты после этого еще хочешь? — Сонька не на шутку разгневалась. — Что бы я кормила ханкой всех нариков города?! Может, тебе еще грудь дать пососать? Я тебе че, телка, которую можно сосать всем коблам?

Дальше она поливнула уже откровенным матом. Чуть остыв, Софья запустила руку под сиденье, вытащила один маленький пакетик с белым содержанием, отдала наркоману.

— На, это тебе. А Макуха перебьется. Один раз переломается, потом головой думать будет, кому и что давать.

Они уехали, а Ленчик подбежал к дому, зябко вздрагивая всем телом от озноба.

Знобило и Андрея Колодникова, но это было скорее нервное, просто уж очень неприятным местом был городской морг. Покойников майор угро боялся до ужаса. Но, что делать, все его подчиненные были в разгоне, и ему самому пришлось совместно с Игорем Масленниковым проводить процедуру идентификации трупа.

— Так это вот этого жмурика нашли в Цыганском поселке голым? — спросил он Эдика Крылова, старшего патологоанатома местного морга.

— Да, сидел, привалившись спиной к столбу, порванная одежда валялась рядом. Было уже холодно, так что его едва разогнули.

Покойник, про которого они разговаривали, лежал на бетонном полу большого, неотапливаемого пристроя, через который в этот морг завозили когда-то громоздкое оборудование. Труп был не один, кроме него на полу, абсолютно голыми лежали еще три трупа, из них одна женщина, почерневшая до негритянского оттенка кожи.

— Сколько ему лет, хоть примерно? — спросил Андрей.

— Сорок пять, не больше, — ответил Эдик.

— Пиши, — велел Андрей Масленникову. — Рост метр семьдесят, на плече наколка — «Баграм», тысяча девятьсот восемьдесят второй год. Ниже ребер в районе печени отчетливый шрам в виде треугольника. Лицо правильной формы, нос прямой, уши маленькие, мочки сросшиеся с головой. Волосы русые.

Игорь сделал несколько снимков, особенно тщательно сняв лицо покойника.

— Ну, что, пальчики прокатать? — спросил он.

— Как они там? Еще можно снять то?

— Пойдут, — Эдик махнул рукой. — Он еще хорошо сохранился.

Сняв отпечатки пальцев с трупа, Игорь вопросительно посмотрел на Колодникова. А тот все косился на другие трупы.

— Слушай, а зачем вы их тут выкладываете? — спросил он Эдика.

— А куда? Новый холодильник сломался, а этих бомжей если туда запихать, то знаешь какая вонища получиться? А тут сейчас и так прохладно.

— А эта сколько лежит? — Андрей, сморщившись, ткнул пальцем в сторону «негритянки».

— О! Эту еще в августе к нам привезли. Кто, что, откуда — неизвестно. Давно уже должны были похоронить, да в городской казне денег нет.

— Разыскники наши с ней работали?

— Да, только все без толку.

Они покинули пристрой, но чтобы выйти из морга, нужно было пройти через основной зал, где лежали на хромоникеливых столах «свежие» поступления покойников. Колодников старался на них не смотреть, но Эдик сам тормознул его у одного из столов.

— А это вот ваш вчерашний труп, которого в мешке закопали.

Колодников поневоле заинтересовался.