"Этого еще только не хватало!" — скривилась Софья.

— Ну, я пойду, внучка у меня там одна, дома, маленькая совсем. Людка то у меня же проводницей работает. Как в дорогу, так подкидывает мне своего воробья. А это, считай неделю она в дороге! Кушай дорогой! — старушка погладила хозяина квартиры по грязной голове, и ушла.

— Спасибо, тетя Оля, — просипел «воскресший» вслед соседке. — Ну, а вы чо тут встали? — спросил Петр, ковыряя картошку гнутой вилкой. — Что надо то?

Первой нашлась Сонька.

— Ну, сначала, надо Колю помянуть. Выпей, за брата.

— Когда есть с кем чокнуться, я один не пью, — прохрипел новый хозяин квартиры.

— Хорошо, тогда наливай. Хорошего человека помянуть не грех.

Она скосилась на бутылку, и увидела, что это та же самая осетинская отрава за восемнадцать рублей. Петр налил ей водки, в стакан грамм пятьдесят. Он хотел разлить и в третий стакан, но Жора его отставил в сторону. Это снова не понравилось Петру.

— А он это чего не хочет выпить за память брата?

— Он за рулем, — пояснила Софья. Могильщик тоже подтвердил: — Не, я за рулем ни капли.

Это, как ни странно, убедило алкоголика.

— Тогда уважаю. Сам шофер, сам на этом деле, — он щелкнул себя пальцем по кадыку, — спалился. После этого и жизнь пошла кувырком. Грузчик, он не водитель, ему можно каждый день лакать. А кто после этого алкашу машину доверит?

Он поднял стакан: — За брата моего Кольку. Ну и, за Ваську, царство им небесное.

Зубаревская согласилась с тостом.

— Ну, не чокаясь, за Колю, — сказала она, и, не поморщившись, выпила свою дозу.

— Жора, сходи еще за бутылкой, — она подмигнула Могильщику, — а то, что тут нам, полбутылки всего на двоих.

Могильщик понял ее правильно, и принес из багажника сразу два литра «паленки». Это было как раз вовремя. Не успел он водрузить все это богатство на стол, как раздался стук в дверь, и в квартире появились три лохматых типа самой пропитой наружности.

— Можно? Привет, Колян! — Сказал первый из них, и торжественно водрузил на стол бутылку водки, точно такой же, как та, что стола на столе. — Банкуй, братан!

— Я не Коля, я Петро. А ты кто такой? Я тебя не знаю.

Вошедший опешил.

— Петро? Да не может быть? Вылитый Колька! Мы ж тебя схоронили давно! Водяры за твою память цистерны две выпили. А Колька где?

— А Колька на моем месте, на том свете, — ответил Петр, и в два глотка выжрал полстакана водки.

— А ты где был все это время? — настаивал новый знакомый.

— У корейцев работал, в деревне. За жратву да выпивку. А потом обрыдло все, я и сбежал.

Тут в дверях показалась еще какие-то люди испитой наружности.

— О, смотри, в самом деле — Петька!

— С возвращением, Петруха!

— За это надо выпить.

Через полчаса Сонька с Могильщиком вышли из дома, сели в машину. Софья торопливо достала из сумочки упаковку активированного угля, приняла сразу несколько таблеток, запила минералкой. Между тем Жора тронулся вперед

— Как они только ее пьют, эту отраву? Яд ведь чистый, — спросила она, сморщившись.

— А куда они денутся? Дешевле нету. Восемнадцать рябчиков за пол-литра.

— Нет, останови!

Жора тормознул, Софья выбралась из машины, ее вырвало. Через минуту она, вытирая глаза, вернулась в автомобиль.

— И что теперь с этим братиком делать? — спросил Могильщик. — Убрать?

— Как убрать!? Его уже столько людей видело.