– Волынка?

– Джин сказала, что позаботилась обо всем, кроме музыки. Этим пришлось заняться мне самому. Обычно на свадьбе не играют на волынках. Но ведь это не совсем обычная свадьба. Только звук волынки способен передать, что я чувствую при виде Джин.

– Может, все-таки лучше взять лютню? – спросила Кейт, представляя, какие дикие вопли раздадутся у стен замка. – У лютни такой прекрасный нежный звук. Мне кажется, нет инструмента более подходящего для свадебного торжества.

Гэвин покачал головой.

– Только волынка. – Он нахмурился. – Как бы мне хотелось, чтобы Джин вошла в церковь под мою собственную игру. Но я так взволнован, что, боюсь, начну страшно фальшивить. Поэтому я попросил Тима Макдугала заменить меня у инструмента.

Кейт и в голову не могло прийти, что этот невысокий седой человек с плотно сжатыми губами и угрюмой морщинкой меж бровей может быть хорошим музыкантом. Наверно, то, что она услышит, будет еще хуже того, что ей уже доводилось слышать. Она так старалась, чтобы свадьба прошла замечательно, и вот из-за прихоти Гэвина все будет испорчено.

– Может, ты все-таки передумаешь?

– Вот увидишь, все будет чудесно! – Глаза Гэвина лучились от восторга. – Тим играет на волынке почти так же хорошо, как и я.

Когда Джок вошел в дом, нахмурившийся Роберт обернулся к нему:

– Только что здесь был Ян. Он передал нам вести от Бобби Mакгpaтa из Эдинбурга.

Джок наклонил голову, сбрасывая плащ.

– Какие же новости?

– Алек еще при дворе Джеймса. Первые два дня он провел в королевских подземельях.

– Не сомневаюсь, что он там предавался своему любимому делу. А кто это вызвал у него такой острый интерес?

Роберт покачал головой.

– Джеймс держит все в глубокой тайне. Всех его охранников отослали прочь. Бобби удалось узнать только, что это женщина. Он пообещал разузнать о ней, сколько сможет.

– Женщина?

– Это все, что удалось выведать Бобби. После двух дней беспрерывных пыток ее тело увезли из тюрьмы и закопали неизвестно где.

– Хмм... Очень странно.

– Бобби обещал не сводить глаз с Алека, пока тот будет оставаться в Эдинбурге. Но, по всей видимости, сейчас у Алека уже нет никаких дел. И он изображает нежнейшего и преданнейшего друга короля.

– Не вижу, какое это имеет отношение к нам?

– Я тоже, – пожал плечами Роберт. – Но Алек бывает непредсказуем. Ты знаешь это по прошлому опыту. – Он потянулся к кубку с вином, который наполнил еще до прихода Джока. – Я хочу, чтобы ты завтра отправился в Ирландию.

Джок кивнул.

– То же самое подумал и я. Гэвин?

– Найди для него самое укромное местечко. – Роберт устало откинулся на спинку кресла. – Если, конечно, такое место вообще может существовать на белом свете... Какой же он все-таки дурак!

– Не он один, – в тон ему ответил Джок. – Я, например, не очень уверен, что мне следует оставлять тебя здесь одного и уезжать в Ирландию.

– Джок! – Холодно отозвался Роберт. – Я не хочу больше об этом говорить. И не желаю слышать ни единого слова.

– Но я не выполнил бы своего долга, если бы не сказал тебе об этом, – попытался охладить его Джок. – Боюсь, что мне скорее следовало бы остаться здесь, чтобы уберечь тебя от надвигающейся опасности с той стороны, откуда ты меньше всего ее ждешь. Между прочим, я только что посетил твою очаровательную графиню...

Роберт насторожился.

– Зачем?

– Доставил ей подарок, который ты вез из Ирландии, – невинным тоном отозвался Джок.