Одно только верно – ему надо будет сначала убедиться, что она не ждет ребенка, и только после этого возобновить их отношения, уже соблюдая все необходимые меры предосторожности.

Ребенок?

Неожиданная волна радости захлестнула его при мысли, что Кейт могла зачать. Зачать от него. И это будет его ребенок.

«Самый обычный, естественный порыв зрелого мужчины, – убеждал себя Роберт. – Ничего необычного в нем нет».

Разум подсказывал, что появление ребенка может обернуться цепью непредсказуемых бедствий для Крейгдью, и Роберт не без опаски подумал, удастся ли ему впредь владеть собой в минуты близости. Сумеет ли он вовремя выйти из ее лона, не извергнув в него своего семени?

Но сейчас об этом лучше не думать. Потом. Он с нежностью посмотрел на спящую.

Ребенок.

Луч света коснулся лица Кейт. Она невольно зажмурилась и подумала, что это слишком ярко для... И тут же распахнула глаза.

Солнце! Сияющий свет струился сквозь заграждение. Она села, завернувшись в одеяло, пытаясь удержать остатки тепла. Костер давно погас, и утренний холод заставил ее невольно поежиться.

– Роберт, посмотри! Это же...

Но его уже не было в пещере. Наверное, он проснулся раньше нее и вышел наружу.

Кейт вскочила и стала поспешно одеваться. Когда она накидывала на себя плащ, Роберт, радостно сияя от возбуждения, отодвинул одеяло у входа и вошел в пещеру.

– Мы едем? – Она затаила дыхание, глядя ему в лицо, уже догадываясь, что скажет в ответ Роберт.

Он кивнул, не в силах сдержать улыбки.

Охватившее ее чувство облегчения было таким острым, что Кейт почувствовала внезапную слабость.

– Слава Богу!

– Подожди. Не торопись со своей благодарностью. Нам еще предстоит спуск вниз. Это не так просто, как кажется.

– Когда мы тронемся в путь?

– Сию минуту. Заносы довольно глубоки. Но пройти можно. Лучше идти сейчас, пока солнце не растопило снег. Потом его схватит морозом, а по льду идти во сто крат тяжелее. – Роберт двинулся к Вороному. – Собирай одеяла. Я оседлаю лошадей. – Он быстро поднял седло. – Ты поедешь на Верной и поведешь под уздцы моего коня. Я пойду пешком и поведу Вороного.

– Лучше, если я сама поведу его, ведь...

– Я знаю, что ты «отвечаешь» за него, – закончил Роберт. – Мне все известно про твое необыкновенное чувство долга. Но ради Бога, не спорь со мной сейчас. Неужто ты не понимаешь, что для нас самое главное – спуститься вниз до наступления темноты? Пока снег не превратился в лед. Поверь, тебе тоже нелегко придется сразу с двумя лошадьми.

Работы хватит всем!

Как только они несколько минут спустя выехали на занесенную снегом тропу, Кейт поняла, что имел в виду Роберт.

Им с большим трудом удавалось продвигаться вперед. Лошадям приходилось иной раз грудью пробивать дорогу сквозь снежные заносы. Но хуже всего было Роберту. За четыре часа пути ноги Вороного подкашивались несколько раз, и только страшными усилиями Роберт не давал мерину упасть и заставлял делать следующий шаг.

Когда Кейт в который раз остановилась, чтобы дождаться их, вымотавшийся Роберт рассердился.

– Какого дьявола ты стоишь? От того, что ты кусаешь губы, глядя на Нас, мне легче не становится. Иди вперед и не смей оборачиваться!

– Я не могу. Мало ли что может случиться! – Кейт тоже рассердилась.